– Только не говори, что он Совету попался. Чего нам не хватало, так это их приватного общения. О чем договорятся, можно не угадать.
– Нет, не попался.
– А что с ним?
Горло сжалось, подкатили слезы. Я глубоко вдохнула, пытаясь задержать дыхание и унять их. Прикушенная губа, концентрация. Опущенный взгляд, произнесенное на выдохе:
– Ну…
Что сказать дальше – не придумала. Любые слова не хотелось произносить вслух. Даже вспоминать о случившемся не хотелось. Обсуждать тем более.
– Ну?…
– Я не представляла, – голос дрогнул, глазам стало мокро, – что смогу такое.
– Какое?
– Он… – Черт, не то. – Я…
– Не томи, – припечатал Паша несдержанной злостью. – Говори нормально. Или покажи, и не морочь мне голову!
Слезы как рукой сняло.
– Да убила я его, убила! Не совсем его, конечно. Но хоть так!.. Случайно удалось. Считай, повезло! Под руку кое-что подвернулось. Вся эта кровь… Вот и переоделась. – Я шумно сглотнула и подняла глаза. Он смотрел на меня, не моргая, по салону едким облаком расползалось замешательство. Пожалуйста! Сам хотел знать. – Кстати, что такое «СиЭСАй»?
– Сериал, – ошарашенно отозвался Паша, – о расследованиях.
– А-а-а, – протянула я, избавляясь от одеяла. Жарковато тут. – Тело осталось через дорогу от клиники, в каком-то пустом офисе. Может, уже нашли. Или нет. Место заброшенное.
– Ясно, – кивнул он с таким видом, будто ясно ему было не все. – А что там еще кроме тела осталось?
– Феликс сказал – ничего, что привело бы ко мне…
К разлитому всюду, почти осязаемому недоумению враз примешалась угрюмая озадаченность.
– Думаю, его в тот же офис шум привел. Криса искал. Опоздал…
– Погоди, – Паша потер переносицу. – То есть тебя застукали с трупом, на месте преступления? А в итоге – подарочный пакет по заметанию следов и пошла бы ты на все четыре стороны? С какой радости-то?
– Откуда мне знать, – огрызнулась я. – Что случилось, рассказала! Может, поедем наконец?
Он хмыкнул и завел машину. Я прислонилась к спинке сидения – осторожно, стараясь не потревожить ноющий бок, и уставилась в окно. Серая стена уплыла, впереди отъехали ворота. Плавный подъем, и высокий потолок сменился бездонно черным небом. Занесенные снегом улицы искрились в рассеянном свете фонарей, метель утихала. Прикрыть бы глаза и задремать, да почему-то слегка потряхивало, и вовсе не на резких поворотах. Произошедшее за обклеенной блеклыми объявлениями дверью казалось нереальным, из разряда кошмарных снов, которым положено исчезать с утра и тут же бесследно забываться. Но утро наступит, а ничего не изменится. Был выбор, и я его сделала. Не ожидала, что смогу, но вот – смогла. Пусть жизнь у этого мужчины отняли еще до меня, и ее нельзя было спасти, но… Считала Лессера монстром, а сама чем лучше? Прекрасно понимала, что будет, если в человека ножницы воткнуть! И если б не Феликс… Кстати, действительно, с какой радости он мне помог? Долги давно уплачены, друзья из нас, мягко говоря, не получились. Он же меня вообще больше видеть не хотел. Ясно дал это понять в нашу последнюю встречу, прямым текстом. И ладно. Я не стремилась на глаза попадаться. Оно мне надо?
Снаружи замелькал уже узнаваемый забор нового психологического центра. Выйдя в гараже из машины, я от души хлопнула дверцей. Палец стрельнул болью, невольно зашипела.
– Все-таки решила его доломать? – заботливо осведомился Паша.
Чтобы он и промолчал! Я не ответила, но не из благоразумия. Укачало в поездке неслабо – к горлу подкатывала тошнота, ноги еле держали. Глубокий размеренный вдох, полный и быстрый выдох. Первый, второй, третий… Лифт, подсвеченная круглая кнопка с цифрой «три», удобное Пашино плечо, в которое я уткнулась лбом. Какое-никакое, а равновесие. До этого в обморок не грохнулась, и сейчас не собираюсь! Просто грохнуться – не считается… О-о-ох. Придержали за руку. Сначала цепко, потом – аккуратно, обхватив пальцами чуть выше локтя. Прикосновение обожгло. Я выдохнула и тотчас сбилась со счета, его ладонь легла мне на спину. Невольный отклик, на мгновение открытый энергетический канал. По венам побежала теплота, норовящий уползти мир остановился. Звякнув, разъехались двери лифта. Впереди ярко блестела каждой подвеской хрустальная люстра, витали сладкий яблочный аромат и жгучее нетерпение. Облаченная в махровый халат Кира стояла в холле, нетерпеливо притопывая туфелькой на экстремально высокой шпильке.
– Ура! – с облегчением воскликнула она. – Доехали, не застряли.
Паша отпустил меня и, спрятав руки в карманы, шагнул из лифта. Переданная энергия пульсировала теплыми сгустками, мутить перестало. Я вышла следом, едва успев выдернуть край юбки из сомкнувшихся сзади дверей, и поймала заинтересованный взгляд домоправительницы.
– Оно не мое, – зачем-то сказала я.
– О, – понимающе кивнула Кира, – со мной такое частенько бывало. Едешь вечером по важным и вполне приличным делам, возвращаешься утром в чужом платье…
– Или вообще без него, – язвительно перебил Паша с каким-то явным намеком, – а потом на занятия группы, уверяя, что в пальто тебе сидеть совсем не жарко.
