Я свернула в кладовую с вертящимися швабрами и прочей жутью, села на пуфик. В какой именно комнате мне кофе пить, уточнений не было, должно засчитаться, что я слушаюсь? Зря все же в него не бросила кружкой-другой! Не было бы сейчас так обидно. Зачем Паша меня выпроводил? О чем собирается с ним говорить? Вспомнилось недавнее: «Пригодится любая помощь». А осенью был категорически против союзников из нижнего Потока! Но это было до того, как Совет нам подлянку устроил. Отныне, выходит, все средства хороши? Война как-никак!
Я бессмысленно пялилась на разноцветные упаковки стирального порошка, пила кофе по глотку и укреплялась в решении на кухню не возвращаться. Буду считать, что Паша понимает, что делает. И надеяться, что их разговор не завершится чем-нибудь непоправимым…
Артем прочно засел в своих апартаментах, и как я ни порывалась кинуться к нему – терпела. Нечего при Тео выделять его из общей массы обитателей психологического центра. Влад на отправленное сообщение ответил, что в реальности чисто, ни одного «яркого пятна» нет. Интересно… Часы на стене отсчитали четверть часа, кофе остыл, а затем кончился. Народ из гостиной рассосался, энергетический след не-Арсения начал отдаляться, и через несколько минут оказался за пределами дома. Приблизился другой отпечаток, за которым я следила не меньше. Дверь неминуемо отворилась, вошел Паша. Руки в карманах, выражение лица загадочнее некуда, злость не такая уж холодная – напротив…
– Нормально поговорили? – торопливо спросила я.
– Сладким он меня не называл, если ты об этом, – последовал ехидный ответ.
И то радость! Он плотно закрыл дверь, воздух тотчас накалился, до духоты. Я поерзала на пуфике, вцепившись в пустую чашку. Девать ее все равно было некуда – ни к чистящим средствам же ставить, да и хотелось чем-то руки занять. Взгляд, которым меня сверлили, по-прежнему ничего хорошего не предвещал.
– Его здесь больше нет? – спросила я очевидное, просто чтобы не молчать.
– Естественно. Договорились, чтобы сидел тихо и ложками не гремел, раз в недалеком будущем мечтает стать простым смертным.
– Договорились?… На счет чего?
– Корректировки расстрельного списка Вестника, – пояснил он раздраженно. – Или ты рассчитывала более радикальным способом избавиться от этого любителя сладостей? Мериться с ним силами рискованно, как и Артему давать команду «фас». Проще позволить Тео нам помочь, и потом слить. А сейчас он может пригодиться. В отличие от той неровно дышащей к Вестникам дамочки, мотивация у него… довольно приземленная. К тому же выбора не было. Думаешь, он бы твоими грозными воплями проникся и ушел?
Сомневаюсь… Всеми путями попытается получить желаемое, помнится, обещал шантаж и угрозы. Чего я, собственно, ждала? Что Тео отступится после моего отказа? Аж два раза! Хотя, реши он действовать по стандартному плану минувших пятидесяти веков, было бы намного хуже. А так – на Артема не покушается, силой действительно не пользуется, потому Влад и видел его еле-еле – вначале, а сейчас вовсе не замечает. Выходит, в реальности своим товарищам Тео не помощник. Уже легче – по существу, врага пока три.
– Хорошо, – согласилась я с собственными рассуждениями.
– Хорошо было бы, – отчеканил Паша, забарабанив пальцами по полке с щетками, – если бы ты заранее уведомила о наличии среди вемов данного объекта.
Плохо дело… Казенные обороты пошли.
– Благодаря твоему молчанию у него появился шанс сюда пробраться, – въелся в сознание каждый слог. – Арсений никаких подозрений не вызывал. Ну, замкнутый чересчур, но кого этим удивишь? Лейка, черт возьми! А явись он нас убить? Застал бы врасплох. Ты должна сразу сообщать, что один из них тут, особенно когда знаешь кто. Как и об остальном!
Я опустила глаза. На дне чашки чернела каемочка подсохшего кофе, пространство болезненно сжималось.
– Я не сказала, потому что… – слова застряли в горле.
– Потому что это связано с Соней, – закончил Паша с кривой усмешкой. – Всегда подозревал, что, когда она наконец найдет себе мужика, это будет что-то адовое, но чтобы до такой степени!..
Я с глухим стуком отставила чашку. Постоит рядом с моющим средством, ничего с ней не станется.
– Зачем было лезть за границу? – вернул он мне вопрос, который я ему задавала не раз, и не два. Какая ирония!
– Решила от вас не отставать.
Паша отдернул руку от полки, шумно выдохнул. Я же, наоборот, тщетно пыталась вдохнуть. Духота нарастала, наэлектризованный воздух царапал легкие. Находиться в подсобке было невыносимо. Подчинившись единственному желанию – выйти вон, я поднялась с пуфика. Концентрация, вдох через силу, шаг к двери. Вместо нее передо мной оказался Паша. На протянутой к дверной ручке ладони сомкнулись его пальцы, но бушующая в нем ярость почему-то не обжигала. В висках пульсировало вовсе не от боли, окутывало пронзительным теплом.
