Я встаю – медленно, но все же. В тоннеле мы вдвоем, прочие ушли вперед, ибо не возятся с той, кого глаза подводят и ноги не держат. Времени в обрез.
– Почти добрались, – говорит она тепло и без укора. – Поспешим, и без того отстали.
Темным сводом нависает пещера, саднит ободранное колено. Кама вздыхает, протягивает мне руку. Сложно найти момент более неподходящий, но я собираюсь сделать это именно сейчас.
Сказать правду.
И я знаю наверняка – она ей очень не понравится.
– Это была я.
Три коротких слова, в которых все. Тоска, вина и корень зла – сожаление. Чувство, более чем неуместное. Прошлого не воротишь.
Кама не отвечает. Просто смотрит. Долгим, ничего не выражающим взглядом. Сжимает мою ладонь и тянет на выступ. Пальцы у нее твердые, горячие. Она молча отворачивается и тащит за собой. В глубину пещеры, заброшенного города, к остальным…
Колыхалась кремовая занавеска, из приоткрытого окна струился холод. Я сидела на узком подоконнике. На плечах непонятного происхождения шаль, в руках обжигающая чашка. Судя по виду за стеклом с налипшими снежинками – первый этаж. Что?! Как я здесь оказалась?… С подоконника меня сдуло тотчас, в угол совершенно незнакомого кабинета. Массивы пустых шкафов, мощные кресла у дубового стола. Чашка выпала, но не разбилась, приземлившись в лужу исходящей паром воды. Если верить цвету – обыкновенный кипяток. Гадость, пить такое. Но, может, Эсте нравится. Много я о ее вкусах знаю? Черт! Дернуло же этот знак вспоминать. Перед глазами плясала дурацкая волна, окутывало холодом и острым предчувствием беды. Нет! Хватит… Она пять тысяч лет назад умерла, и плевать мне – почему. У меня есть своя жизнь, своя. Голова загудела, во рту скопилась противная горечь. Я с усилием ее сглотнула, зажмурилась.
…за бортом плещутся волны. Парапет искрится от солнца, проплывают здания, красивые, аж дух захватывает. Конца и края им нет, но рассматривать не наскучило. Резко заносит в сторону, я цепляюсь за кресло.
– Ты этой штукой точно управлять умеешь? – уточняю недоверчиво.
– Ну плывем же, – разводит руками Паша, отпуская руль катера. Внутри холодеет, невольно вскакиваю. – Нет-нет, сядь.
– Про безопасность будешь рассказывать?…
– Про низкий мост!
И он приближается. Я сажусь, задерживаю дыхание. Накрывает полумраком, журчание воды становится четче, глубже, проникает в самые уши. Сверху, над головой – перечеркнутое балкой каменное чрево моста, протяни руку, и дотронешься. От него веет холодом. Немного страшно, и хочется пригнуться. Не могли в этом Петербурге мосты повыше строить? Выныривает свет, снова по обе стороны набережная. Наконец вдыхаю и поворачиваюсь к капитану катера, который теперь скользит образцово плавно.
– Хм-м-м, – Паша шарит глазами по приборной панели, – ты инструкции не видела? Где-то тут была.
– Ты специально, – уличаю я, – меня пугаешь. Не смешно!
