След золотого обоза полностью

Над Киевом проплывали тяжелые мрачные тучи. Шквалистый ветер изредка рассекал их сплошное марево, и тогда в эту узкую щель проникал холодный лунный свет. Через мгновение тучи смыкались, и земля вновь погружалась в кромешную тьму. Когда тучи сомкнулись в очередной раз, из прибрежных кустов неслышно вынырнули две фигуры.

— Слава богу, Лозенко, мы уже на Подоле... — облегченно сказал напарнику невысокий худощавый мужчина.

Лозенко устало опустился на мягкую молодую траву. Рядом с ним присел Семенов и стал неспешно перевязывать раненую руку, ниже локтя слегка задетую пулей.

— Надо же, черти… Чуть не подстрелили… Не так обидно, если б красные. А то ж петлюровцы. Ишь, слетелись в Киев! Мы, значит, город брать будем, а они потом грабить…

... Лозенко проснулся от холода через какие-то полчаса. Недалеко от него топтался Семенов. Лозенко долго смотрел на его немытое лицо, небритые щеки, потом перевел взгляд на залатанную свитку[1], стоптанные, стянутые сыромятью башмаки. Кто бы мог узнать в этом нищем стройного, подтянутого поручика, еще недавно браво щеголявшего в новеньком мундире на парадах в занятых деникинцами городах.

— Хорошо хоть в голову не попали, — посочувствовал Лозенко. — Я хотел, было, крикнуть на переправе «Не стреляйте — свои», но вовремя вспомнил ваше предупреждение.

— Правильно сделал, — смягчился голос офицера. — Задание наше секретное. Выполним — быть мне капитаном, да и тебе в рядовых недолго ходить... Ладно, передохнули, пора трогаться... — Поручик поднялся, но, пройдя шагов пять, снова остановился:

— Слушай, Лозенко, до рассвета нам надо попасть к людям, которые нас ждут. Дорога, сам видишь какая — всего можно ожидать. Так что если вдруг со мной... — он замолчал на секунду, — ну, сам понимаешь... Тогда дальше пойдешь один. Разыщешь на Подоле крайнюю от Днепра улицу...

Лозенко слушал внимательно. Затем тихонько повторил адрес и пароль. И все же в голосе солдата Семенов уловил некоторое сомнение.

— Все понял? — переспросил он раздраженно.

— Все, ваше благородие. Вот только невдомек мне, зачем мы пришли сюда, чуть головы не сложили, ради какой-то бумажки? И зачем она полковнику, если даже дураку понятно, что город окружен и, как вы сами сказали, не сегодня-завтра будет наш?

— Не твое дело, болван! — прошипел Семенов. — Если посылают — значит, надо!

Они долго шли молча. Наконец поручик замедлил ход и, махнув рукой, доверительно прошептал:

— Ладно... Только никому... Слышал я у полковника о неких ценностях, которые тщательно оберегают красные. Где они? — Семенов развел руками. — О них и надо узнать… Кроме нас с тобой, еще много людей этим занято…

Наконец, они остановились у дома, окруженного густым вишневым садом.

— Кажись, здесь, — сказал Семенов и вынул из кармана наган.

Под окном зарычал собака. Вскоре скрипнула дверь, и на крыльцо вышел толстый приземистый мужчина.

— Кто такие? — пробурчал сонный голос. Семенов вплотную подошел к нему, и тот отшатнулся, прикрываясь, словно от призрака:

— Вы?!

— Так точно. Не ждал? Я и вправду вернулся оттуда, откуда не возвращаются. — На худом лице Семенова мелькнула едва заметная усмешка. — Ладно, веди в дом. Чего дрожишь? Испугался?

— Испугаешься тут, — зашептал толстяк. — Чекисты все явки в городе накрыли!

— Лютуют?

— Не то слово, ваше благородие. Спасу нет...

Они на ощупь зашли в небольшую комнату. Хозяин зажег керосиновую лампу, дрожащий огонек которой выхватил из темноты широкую кровать, стоявшую у стены, стол и три стула.

— Сперва умоетесь или сразу ужинать будете? — спросил он гостей.

— Сначала покажи, где запасной ход, — предусмотрительно попросил Семенов.

— Вон, под кроватью погреб, — кивнул хозяин и собрался, было, идти в спальню — будить жену, чтобы накормила прибывших, но Семенов решительно остановил его:

— Назад... Если я попадусь ей на глаза, то придется ее пристрелить. Никто, кроме тебя, не должен меня видеть: красные расстреляли графа Семенова!

— Да я и сам в себя никак не приду, — признался хозяин, — хорошо помню, как вас взяли… И вдруг вы на свободе…

— Гулял бы я давно на том свете, если б не свой человек в ЧК… Но это так… Давай план, а то нам возвращаться пора…

— Так не принесли еще, — ответил толстяк, — жду.

— Как? До сих пор? — удивился офицер.

— Говорю, как есть. Может, перехватили связного красные. Сколько их уже прибрали к рукам...

— М-да... Раз так, давай хоть перекусим, что ли, — Семенов уселся на стул, взял ломоть хлеба и кусок сала. Хозяин поставил на стол бутылку самогона, но офицер сердито возразил, что сейчас пить не время.

Лозенко ел молча, в разговор не вмешивался, а поручик, выщипывая из ломтя хлебный мякиш, думал о плане и полковнике, который так ждет его возвращения. Когда Семенова вызвали в штаб, сквозь неплотно прикрытую дверь он расслышал обрывки беседы между начальником отдела деникинской контрразведки полковником Пальчевским и его давним приятелем подполковником Нечаевым.