Он старался не смотреть в сторону штаба, потому что мысли сразу же возвращали его во вчерашний день, к полуофициальной беседе с начальником штаба генералом Мокреевым. Они сидели вдвоем и, не спеша, пили французский коньяк, которым вместе с оружием, обмундированием и патронами щедро снабжали деникинскую армию союзники. Теперь Англия, США и Франция все больше убеждались в том, что сделали правильный выбор: генерал Деникин наступал. Захватив почти всю Украину и перейдя Днепр, его войска продвигались в сторону Москвы.
— Но сейчас, полковник, не об этом, — сделав глоток, продолжал Мокреев. — Киев, считайте, в наших руках, и в этом нет никаких сомнений…
Он поставил пустой бокал на стол, зажег сигару и, таинственно прищурив глаз, сказал:
— Однако, есть дело, поважнее... — Генерал пристально взглянул на Пальчевского. — Я имею в виду золотой запас, который хранится в киевском банке. Кстати, им уже интересовалось несколько разведок. Так неужели мы выпустим его из рук?
Генерал говорил ласково и тихо, но контрразведчик знал, как могут наливаться от ярости его большие бесцветные глаза и, как может срываться на душераздирающий крик вкрадчивый голос.
Пальчевский поднялся:
— Господин генерал, ваши слова я воспринимаю как боевой приказ. Вам известно, что в ЧК действует наш агент. Полагаю, его время пришло…
— Только не мешкайте, господин полковник. И, как говориться, дай вам бог…
Вернувшись от генерала, Пальчевский приказал адъютанту найти связную, и, если она снова отправилась в город, немедленно послать за ней.
Полковник очень редко беспокоил своего агента, но, если в этом была необходимость, то делал это через дочь торговца гуталином.
Вскоре адъютант доложил, что связная ждет. Полковник лениво махнул рукой, и в кабинет неслышно вошла молодая чернобровая дивчина с круглым румяным лицом.
Поздоровавшись, она улыбнулась, и на щеках ее появились ямочки.
— Здравствуй, здравствуй, Катерина, — любезно указал Пальчевский на стул. — Садись, поговорим. — Он подошел к окну и задернул голубые занавески.
— Значит, ты сегодня здесь, в селе ночевала?
— Да, у тети. Вы же мне вчера ничего не говорили…
— То, голубка, было вчера. А сегодня к тебе есть очень важное и срочное дело. Сейчас пойдешь в город, найдешь там Крота и передашь ему, что от него ждут известий. О чем идет речь, он знает.
— Хорошо. Только попробуй, поймай его сейчас, — засомневалась девушка, — знаете, как у них в ЧК: утром пошлют под Борисполь, а вечером — под Обухов…
Лицо полковника стало наливаться кровью:
— Ночь, две — не смыкай глаз, крутись, как хочешь, но найди его и передай мой приказ! Кроме тебя, мне послать некого. Увидишься и больше не смей с ним встречаться. С нужной информацией пусть выходит на отца.
— Отец не знает Крота.
— Крот сам зайдет почистить обувь и вручит старику нужную бумажку.
Полковник заметил, как задрожали у девушки руки, забегали глаза…
— Не бойся, это твое последнее задание. Выполнишь — станешь знатной барышней... Слово офицера!
У девушки снова отлегло от сердца, заблестели глаза, на щеках вновь появились ямочки... Красивая дочь была у чернявого! Ради нее, любимицы, коммерсант Попетрака всю жизнь мечтал разбогатеть. За копейку был готов на все. Такая натура передалась и дочери. Правда, с недавних пор все пошло наперекосяк. Как-то пришли к ним с винтовками люди, назвались представителями рабочего Совета и конфисковали большой магазин, в который чернявый вложил все свои деньги. Пришлось идти чистить обувь. И выжидать, когда придут белые, чтобы снова встать за прилавок.
... Девушка отправилась в город, а следом за ней полковник послал еще нескольких разведчиков. Особую надежду он возлагал на Семенова, хотя долго колебался, принимая такое решение. Семенов уже побывал в руках ЧК, и, если бы не Крот, не избежать бы ему расстрела. Зато теперь у него был боевой опыт, лютая ненависть и свои, особые счеты с врагом.
Пальчевский раздвинул оконные занавески и снова, в который уже раз за день, осмотрел улицу. Разведчиков не было.
«Неужели оборвана последняя нить?» — волновался полковник. Тоненькая, незаметная, ведущая к Кроту. Почти всех агентов чекисты разоблачили и обезвредили. Двух своих офицеров Пальчевский сам отдал им в руки. И все для того, чтобы Крот завоевал доверие за проявленную революционную бдительность…
Зазвонил телефон. Полковник снял трубку и услышал голос генерала Мокреева, который был уже не таким ласковым, как прошлым вечером, а даже наоборот — сухим и требовательным.
— Как идут дела, полковник?
— Действуем, господин генерал!
— И каковы результаты?
— Конкретных пока нет, но, уверяю вас — обязательно будут! — Пальчевский выдохнул и положил трубку.
«Как будто у штабных, кроме этой операции, дел больше нет, — со злостью подумал он. — Хорошо воевать генералу: полк, вперед! Дивизия — на восток! А сам, знай, в бинокль поглядывай. Не выходит — проси резервы, артиллерию. А тут у кого подмоги просить? Или он думает, что чекисты сами, на блюдечке принесут ключики от сейфов?..»
