Свежая рыба еще трепыхалась в ведерке, когда мальчик нес ее. Возле кухни ресторана какой-то мужчина колол дрова.
— Рыбу принес? — спросил он.
— Да, для дяди Даниила.
Тот постоял немного, потом нерешительно пошел на кухню. Вскоре оттуда быстро вышел человек с небольшой бородкой в длинной серой рубахе. Подойдя к Васильку, он взял его за руку, завел в небольшую подсобку и прижал к груди.
— Василек, — шептал он, — Василе-ек... А я уж так жалел тогда, что отпустил тебя…
Только теперь, по голосу мальчик узнал в человеке с бородкой Денисенко. Действительно, трудно было узнать. Только глаза… Карие глаза остались те же.
— Ну, давай, рассказывай, — и Петр Иванович наклонился к самому лицу Василька.
Когда он узнал обо всем, что произошло в пути с отрядом Устименко, то снова спросил:
— Думаю, ты и ко мне пришел не с пустыми руками?
— Не с пустыми…
Василек достал письмо, зашитое в штанах. Осторожно расправив, Денисенко просмотрел его и спрятал в карман.
— Спасибо, сынок. А теперь я дам тебе несколько адресов. Разнесешь по ним рыбу и передашь товарищам, чтобы вечером были здесь.
... Собрались подпольщики в чулане бакенщика на Подоле. Среди них Василек узнал и поручика, с которым ехал в Киев в одном купе…
Едва горевшая свеча, освещала осунувшееся лицо Петра Ивановича.
— Прежде, чем познакомить вас, товарищи, с планом наших дальнейших действий, хочу сообщить, что золото киевского банка доставлено в Чернигов. Ценности — в наших руках!
Василек поднялся:
— Дядя Петро, вы, наверное, долго еще совещаться будете. Я, пожалуй, пойду тогда. Мне домой надо, а то у меня мать такая строгая — если долго дома не бываю, знаете, как мне от нее попадает! Так что, всего доброго… Пока…
