— Ты мне тоже нравишься, — шепчет Ривер, целуя меня в губы, прежде чем обхватить мою руку, лежащую на груди. — Но, ты ведь знаешь, я не это имел в виду…
На мгновение я задумываюсь над его просьбой, прокручивая в уме подходящие варианты. Потому что их много. Рив столько обо мне не знает.
И чего-то не узнает никогда.
Выбрав безопасную тему, ведущую к наименьшему количеству вопросов, я начинаю говорить:
— Я ходил в ту самую супер-пупер подготовительную школу под названием Фокскрофт-холл. Там было полно придурков, которых я терпеть не мог. Многие из богатейших семей штата посылают туда своих отпрысков. Детей политиков, медиамагнатов и все такое…
Ривер слегка ухмыляется.
— А это случайно не намек на то, что ты богат и когда-нибудь станешь папиком?
Из меня вырывается смех, и черт, это так приятно. До того, как застрять с Ривером в горах, мне и в голову не приходило, что я редко смеюсь.
— А это намек на то, что ты хочешь стать моим мальчиком? — меня тут же переполняет желание себя ударить. Потому что слова вырвались прежде, чем я успел подумать о смысле, который они несут.
Мы с Ривером вместе.
Будущее, которого, как мы оба знаем, у нас нет, потому что все закончится завтра.
— Я бы не отказался. Из меня бы вышел супер «мальчик».
К счастью, Ривер больше не настаивает, просто прижимается ко мне и гладит пальцами мою руку, лежащую у меня на животе. Когда я ничего не отвечаю, он возвращается к первоначальной теме:
— Звучит не так уж и плохо. Уверен, у тебя были друзья. Может, товарищи по команде?
Я улыбаюсь и целую его в макушку:
— Я не был одним из тех, кто общается с популярными детьми, хотя определенно считался популярным как спортсмен. У меня была пара друзей, — бормочу я, и меня накрывают воспоминания о школьных днях. Улыбка становится шире, когда я думаю о двух людях, которые помогали мне оставаться в здравом уме, пока я прозябал в том аду. С одним из них мы виделись недавно. Впервые за много
— Сиеной и Ромэном? — тихо спрашивает Ривер.
— Да, — шепчу я, прочищая горло. — Они дети сенатора. Богатейшая семья, обладающая огромной властью и влиянием. Оба были на год старше меня и являлись моим спасательным кругом в те годы, когда мы вместе учились в Фокскрофте. С Си ты уже знаком и знаешь, какая она. Настоящая петарда, всегда готова настучать по голове любому парню, который ей нагадил. Включая своего брата и меня. — Я усмехаюсь, глядя на Рива. — Честно говоря, не знаю, как Тейлор ее терпит.
Ривер вздыхает и пожимает плечами:
— Он любит ее. Люди склонны на сумасшедшие поступки ради любимого человека.
Я киваю:
— Так и есть, Abhainn, — подтверждаю я внезапно охрипшим от волнения голосом.
Теперь до меня постепенно доходит. Мало-помалу я начинаю понимать, что означает впустить кого-то в свою жизнь и доверить ему самые темные уголки своей души.
Я бы не доверился кому попало.
Но в глубине души я знаю, что не могу. Не могу ему рассказать.
Я не могу остаться с ним.
Зачем такому, как Ривер, желать быть с кем-то, кто даже не может совладать со своими демонами?
Который не может сражаться с ними без посторонней помощи.
— И еще Ромэн, — начинаю я, делая глубокий вдох, чтобы подготовиться к тому, что должен произнести: — Он был для меня не просто лучшим другом. А практически братом. Мы были неразлучны с тех пор, как встретились.
— Похоже, тебя окружали два замечательных человека. Где сейчас Ромэн?
— Где-то в Орегоне, думаю. Учится в университете. Наверняка бизнес-профиль.
—
Я пожимаю плечами, стараясь не нервничать:
— Мы больше не общаемся. Я не видел его и не разговаривал с ним много лет.
Ривер слегка перекатывается, приподнимается на локте и смотрит на меня. На улице темно, лишь слабый свет полумесяца освещает его черты, но я замечаю в них смятение.
— Как можно из брата превратиться в незнакомца?
Я делаю вдох и выдох, создавая небольшое облачко в холодном воздухе.
Взгляд Ривера, как всегда умоляющий, просит лишь искренности в том, чем я готов поделиться. Поразительно, как он чувствует, когда нужно подтолкнуть меня к ответу, а когда нужно подождать.
Потирая лицо рукой, я издаю стон:
