Из меня вырывается разочарованный вздох.
Понятия не имею, о чем думал тренер. Конечно, мне известно, что он уже практиковал такой поход до моего появления в команде, и его тактика имела успех. Черт, тренер даже пригрозил отправить сюда близнецов, потому что они беспричинно нападают друг на друга. А поскольку у них одна и та же ДНК, хоть оба и с разными характерами, мне кажется, что это проблема сама по себе. Но, в конце концов, они ведь
Но, Киран и я — совершенно другая история.
У нас нет такой сильной связи, чтобы та могла противостоять нашим ссорам. Мы едва знаем друг друга, а то, что нам известно, неимоверно раздражает.
Я ненавижу высокомерие Грейди, как будто он лучше меня только потому, что я би. Ненавижу, что он отталкивает меня и мучает по любому поводу. Я ненавижу, что Рейн отказывается принять тот факт, что не все в этом мире натуралы.
А еще я ненавижу, что он заводит меня, когда мы сталкиваемся лицом к лицу. Как напрягаются его мышцы, когда Киран занимается в спортзале, и эту невыразимую связь на поле, как будто его руки являются маяком для моих бросков.
Но больше всего я ненавижу то, что, если бы все было по-другому, я бы вообще не испытывал к нему ненависти. И даже сейчас не могу сказать точно, ненавижу ли Грейди на самом деле.
Я стряхиваю с себя тягостные мысли и пытаюсь вникнуть в сюжет фильма, или, может, немного поспать, теперь, когда не напоминаю эскимо.
Примерно через час после начала фильма, когда над Заком Эфроном, играющим Банди, идет суд, из коридора доносится такой оглушительный крик, что я подпрыгиваю.
Вскочив на ноги, я бегу по коридору к комнате Рейна, слушая его крики по ту сторону двери.
— Нет, перестань! — кричит он с явным отчаянием в голосе.
Черт, с ним там кто-то еще?
Я хватаюсь за дверную ручку и поворачиваю ее, но та заперта.
— Рейн! — кричу я и со всей силы колочу по двери, словно Киран сможет подойти и отпереть ее, если кто-то его удерживает.
Паника все нарастает, пока я продолжаю беспомощно слушать переходящие в мольбу крики:
— Пожалуйста. Пожалуйста, не надо, — всхлипывает Рейн, и этот звук разрывает мне сердце. — Я буду хорошим.
Подождите.
Какой смысл говорить такое своему похитителю или убийце?
Киран… спит, что ли?
Я хмурюсь и снова стучу кулаком в дверь, желая, чтобы ту открыли. Но мои действия, конечно же, напрасны.
— Рейн, это Ривер. Ты в порядке? Поговори со мной!
Продолжаю стучать кулаками и выкрикивать его имя, отчаянно нуждаясь в его ответе.
Внезапно крики прекращаются, и я слышу предательский звук шагов по полу перед тем, как дверь распахивается.
Рейн стоит весь мокрый от пота, покрывающего его обнаженную грудь, пресс, и даже темные волосы на лбу. Мой взгляд скользит вниз к его боксерам, и мои брови взлетают до линии волос, когда я замечаю впечатляющую эрекцию.
— Что тебе, Ривер? — раздраженно огрызается Киран, вынуждая меня посмотреть ему в глаза. Его взгляд темный и злой, но еще я вижу в нем что-то новое. Может, страх? — Ты серьезно разбудил меня только для того, чтобы поглазеть? Потому что, клянусь Богом, если ты и дальше будешь смотреть на мой член, я воспользуюсь им и засуну тебе его в глотку. Опять.
Я стискиваю зубы, изо всех сил стараясь держать себя в руках. Но, Боже, всего несколько минут назад Рейн кричал и
— Я услышал крики, — спокойно констатирую я. — И решил проверить, всё ли с тобой в порядке. Когда ты не ответил… — Я замолкаю, замечая, что Киран удивлённо вскидывает темные брови.
Ну и хрен с ним. Он не заслуживает моего беспокойства.
— Ты беспокоился обо мне? — усмехается Рейн. — Лучше скажи что-нибудь правдоподобное. Быстрее свиньи полетят на Марс, чем я поверю в то, что кому-то из нас не насрать на другого.
Я изо всех сил стараюсь не вздрогнуть от его слов. Мы можем быть врагами, но я не настолько жестокосердный, чтобы не волноваться о том, что с ним что-то случилось.
Киран, должно быть, все же замечает мою дрожь, потому что издает низкий невеселый смешок и качает головой:
— Я в порядке, Ривер. Иди спать, — говорит он, прежде чем захлопнуть дверь перед моим носом. Уже во второй раз.
Ривер
День четвертый
Валяясь на диване в гостиной с книгой в руке, я замечаю Рейна, который мчится по коридору, напоминая размытое пятно.
С первого дня он отсиживался в своей комнате и выходил разве что отлить или перекусить. Кто знает, чем занимался Киран в своей комнате стольких часов, кроме того, что избегал меня?
Не могу сказать, что виню его. Я
Ага, вот именно.
— Где горит? — смеюсь я в попытке разрядить обстановку, когда Киран чуть ли не спотыкается об собственные ноги.
Мы не говорили друг с другом с той ночи, когда он разбудил меня своими криками, по-видимому, из-за кошмара.