Следуй за рекой (ЛП) полностью

Мышца на лице дергается, но я киваю, потираясь щекой о гладкую кожу его груди.

— «The Enemy», I Prevail.

Я не могу не рассмеяться, даже несмотря на чувство вины, снедающее меня за то, что я сделал с ним в душе. Потому что я знаю эту песню, и, конечно, для Рива имело смысл выбрать именно ее.

— А тогда, в сарае?

— «Tapping Out», Issues.

— А в ту ночь, когда мы договорились… между собой?

Я чувствую ухмылку на его губах, прежде чем он прижимается поцелуем к моему виску:

— «Loverboy», You Me At Six’s — смеется Ривер. — Мне показалось это забавным.

Моя кожа нагревается от звука его смеха, такого чистого. Я не слышал ничего более удивительного. Даже лучше тех моментов, когда Ривер произносит мое имя, принимая меня глубоко в себя.

— А как насчет того дня на подъемнике?

На этот раз Ривер колеблется:

— Почему… Почему тебя это так волнует?

Осознавая, что для того, чтобы он открылся, мне нужно дать что-то взамен, я решаю сказать ему беззастенчивую правду:

— Потому что эти песни — окно в твой разум. То, о чем ты не говоришь, но думаешь. И как бы ни хотелось, мне нужно знать. Твои мысли. Твои чувства. Не только об окружающем нас мире, но и обо мне.

Ривер вздыхает и крепче меня обнимает:

— Если хочешь что-то знать, просто спроси об этом, — возражает он, все еще избегая ответа.

Туше.

Не желая давить еще больше и рисковать вывести кого-то из нас из себя, я опускаю этот вопрос, решив сосредоточиться на пальцах Рива, играющих с моими волосами, и на устойчивом подъеме и падении его груди. Тепло тела и биение сердца почти полностью усыпляют меня, когда он, наконец, отвечает:

— Тогда была та же песня, что и сейчас, — шепчет Рив. — Она называется «Right Here», Ashes Remain.

Я ее не знаю, но даже если бы и знал, туман бессознательности слишком тяжел, чтобы пытаться анализировать. И все же уголок моего рта приподнимается в улыбке.

Было не так уж сложно, правда?

Целуя Ривера в грудь, я шепчу:

— Спасибо, Abhainn.

— Это на гаэльском?

Я киваю.

— И что означает это слово? Ты уже так меня называл. — Он издает тихий смешок. — Наверное, «мудак» или типа того, да?

Качая головой, я делаю глубокий вдох, позволяя морфею утащить меня в свои сети:

— Это твое имя, Рив. Просто твое имя.

А затем меня охватывает блаженный сон без сновидений.

Глава двадцать пятая

Ривер

День двадцать четвертый

Канун Нового Года

Рейн снова вернулся к своему унылому, замкнутому «я», и, хоть убей, мне не понять, почему. Как будто с той ночи, когда он споткнулся обо меня в коридоре и решил спать в моей постели до конца нашей ссылки, в нем снова щелкнул выключатель. И каждый раз, когда я пытаюсь поменять положение тумблера, Киран удерживает его на месте, отказываясь сдвинуть даже на дюйм.

Я признаю, что задумчивый характер Рейна по большей части очаровывает, поскольку сильный молчаливый типаж всегда несет в себе привлекательность. Но, Господи, у меня уже мозг закипает. Если Киран будет продолжать отдаляться, я сойду с ума.

Сегодня утром за завтраком я спросил его, не хочет ли он заняться что-нибудь особенным, например, приготовить стир-фрай²⁵ и посмотреть трансляцию падения мяча на Таймс-сквер с одного из наших телефонов, так как Киран впервые проводит праздник не на Восточном побережье, но он лишь пожал плечами, сказав, что подойдет любой вариант.

Я вздыхаю.

Понятно, что Рейн по натуре сдержанный и не может все время улыбаться. Но теперь, когда я знаю, какой он, когда открыт и расслаблен, я бы солгал, если бы сказал, что не жажду большего. Потому что это невероятное зрелище.

Проблема в том, что мне становится сложнее отделить эмоции от понятия «просто секс».

Хотя кого я обманываю? Слово «сложнее» — преуменьшение тысячелетия. «Невозможно» — вот подходящее слово.

Я уже знаю, что влюблен.

И теперь завис над пропастью, без страховочной сетки.

Сидя на диване с очередной книгой в мягкой обложке, на этот раз «Над пропастью во ржи», я мысленно перебираю варианты, пытаясь придумать что-нибудь, хоть что-то, чтобы вытащить Рейна из той депрессии, в которую он погрузился. Потому что хочу, чтобы мы вместе наслаждались этим вечером.

В конце концов, сегодня канун Нового года.

Я знаю, что, благодаря живописи, у Кирана появляется хорошее настроение, ну по крайней мере, он не ворчит. Но в ней я не силен.

Как и говорил, я всегда могу приготовить стир-фрай, поскольку у нас есть все необходимые ингредиенты, и найти для нас какой-нибудь фильм. Сдержанный и простой. Такой, который бы ему понравился. Единственная проблема заключается в том, что этот вариант подходит на вечер, а значит, Киран будет торчать в своей комнате весь день.

Мы могли бы пойти на прогулку к озеру, хотя и так часто гуляем. Или, может, взять квадроцикл, поехать в город и выпить пару бутылок пива в одной из местных пивоварен.

Постукивая корешком книги по колену, я продолжаю перебирать идеи, которые приходят мне в голову, но все они — не то.

Думай, Ривер. Думай.

Мой взгляд обшаривает помещение, хватаясь за соломинку в поисках какой-нибудь идеи.