— Главные ворота долго не продержатся! — на ходу начал докладывать он. — Батареи стеновых излучателей почти разряжены, истребителей нет, среди десантников много раненых. Скоро демоны будут повсюду! — Кайрен жестом, выдававшим его нетерпение, взъерошил встрепанные ветром волосы. Закончив докладывать, поводырь не стал задавать вопросов своим командирам, но вопросительная интонация достаточно явно ощущалась в самом тоне его голоса. Сулим переступил с ноги на ногу, по-прежнему опираясь на свой посох.
— Значит, пора нам вступить в игру.
Рафана ничего не произнесла, и это, очевидно, как раз и был тот случай, когда молчание значит согласие.
— Мы ждали только, пока принцесса присоединиться к нам, — продолжил Сулим. — Теперь она здесь. Ты ведь с нами, Ида? — спросил он. Девушке показалось, что она ощущает на своей коже напряженные взгляды поводырей, замерших в ожидании ее решения. Особенно один — светлый, пылающий золотыми искрами. Ида подавила желание напомнить собравшимся людям, что она еще несколько часов не сможет быть полноценным поводырем. Ей потребовалась целая вечность, чтобы понять: сейчас они ее спрашивали не об этом. И то, что эта вечность заняла лишь пару коротких мгновений, решительно ничего не меняла! Ида посмотрела на Сулима, ни на секунду не позволяя себе обернуться в поисках взгляда других глаз.
— Разумеется, я с вами!
На сборы ушло не больше пятнадцати минут. Да и те только потому, что Ида отказалась лететь невооруженной. Запасную зарядную обойму для ее «аристократа» поводырям отыскать не удалось, и, в конце концов, ей выдали «хорк». Новый излучатель был заметно тяжелее, зато можно было не опасаться, что заряда в нем хватит лишь на десяток выстрелов.
Потом возник вопрос, на чем лететь. Теперь уже тянули время сами поводыри: Рафана упорно настаивала, что Иде сейчас, когда она практически беззащитна (излучатель в руках в расчет не принимался) нельзя лезть в самую гущу схватки. С этим дочь императора даже не спорила — она лишь не хотела, чтобы из-за нее кто-то из демонов и поводырей также оставался в стороне от сражения, увеличивая тем самым риск для остальных гильдийцев. Если бы она могла вызвать собственного демона, вопрос был бы решен…
— Так вызови! — пожал плечами Сулим, когда Ида озвучила свою мысль. Девушка на миг даже подумала, что старый поводырь издевается над ней, но прежде, чем она успела по-настоящему разозлиться, тот продолжил. — Ты не можешь видеть Загрань, принцесса, но это не значит, что ты не можешь никого из нее призвать!
На этот раз Ида нахмурилась:
— Ты не учил меня такому, — она посмотрела в прищуренные на солнце глаза поводыря. «На солнце» — это было хорошим оправданием, но Иде казалось, что Сулим и что-то скрывает от нее. Или, по крайне мере, не договаривает.
— Я имел в виду, что кто-нибудь из поводырей может помочь тебе, принцесса, — произнес он, заметив, как начинает тяжелеть взгляд дочери императора.
— Кто-нибудь?.. — с вопросительной интонацией повторила за ним Ида, безошибочно вычленяя из фразы ключевое слово.
— Он говорит обо мне.
Ида резко развернулась на звук низкого и такого знакомого голоса. Кайрен стоял всего в паре шагов от них. И этому, пожалуй, стоило удивиться: во все время предыдущих сборов мужчина старательно делал вид, что дочери императора среди них нет, не заговаривая с ней и даже не глядя в ее сторону. Но сейчас, очевидно, решил сменить тактику. И оставалось лишь догадываться почему.
— Ты сама знаешь: у меня дар весьма специфический, — произнес он, давая понять, что слышал весь их с Сулимом предыдущий разговор. И, судя по тону голоса, ничуть этого не стыдился. — Я не могу сам открыть Загрань, зато я вижу ее, наверное, гораздо четче, чем кто-либо другой. На меня даже рдин никогда особо не действовал. Я могу увидеть для тебя Загрань, Ида, и тогда ты сможешь ее открыть, — Кайрен пожал плечами. Ида подумала о том, что мужчина говорит не просто небрежно, а как-то
— Звучит как-то слишком просто, — проговорила она, переводя взгляд с Кайрена на Сулима. Глава Гильдии ничего не ответил ей, очевидно, предоставляя своему молодому товарищу право вести разговор. Кто-то из поводырей окликнул его, и Сулим со всей поспешностью, какую позволяли его больные ноги, направился в ту сторону. Кайрен лишь мельком взглянул ему вслед, а потом, повернувшись к дочери императора, повторил свой последний жест — то самое небрежное движение плечами:
— Все и есть просто, — он вдруг шагнул в сторону, обходя Иду по кругу, так, будто собирался встать у нее за спиной. Девушка инстинктивным жестом, будто не веря, что мужчина не представляет для нее опасности, развернулась вслед за ним, не позволяя зайти себе за спину:
— Что ты делаешь?
