Осару мгновение помолчала, словно боролась с искушением оставить вопрос без ответа, добавляя себе таинственности, потом все же произнесла:
— Тебя видели, Ида. Синее платье оставляет слишком яркий след.
Дочь императора невольно покосилась на ту одежду, что была на ней сейчас. Сразу же вспомнился взгляд, которым вчера окидывал ее инженер Раф — полный какого-то недоуменного отвращения. Ида поняла, что почти боится посмотреть в глаза Силии Осару и увидеть в них нечто подобное: вот в чьем осуждении она не сомневалась ни минуты. И она почти удивилась, когда подруга вдруг вновь притянула ее в объятия.
— Ох, Ида, как же мы все будем смотреть в глаза твоему отцу и объяснять, что не сумели обеспечить твою безопасность, что тебе пришлось спасаться бегством?!..
Дочь императора положила ладони на спину Силии. Кажется, они за всю предыдущую жизнь не обнимались столько, сколько сегодня, но сейчас ей почему-то не хотелось отстраняться. Краем глаза она вдруг заметила какое-то движение. Ида подняла голову и поверх плеча Силии посмотрела на яхту, на которой та приплыла. На нижней ступеньке сходней стоял Дериан Лоу.
Дочь императора решительно отстранила от себя Осару. Та, очевидно, что-то почувствовав, отпустила ее без возражений, но Ида даже не взглянула в ее сторону. Она смотрела на молодого дворянина, замершего в нескольких метрах от них, словно не решаясь приблизиться. Нет, увидев Лоу, Ида удивилась все же не настолько, как при встрече с Силией. Хотя бы потому, что не считала его погибшим. Но, если бы она взялась гадать, кому ее подруга позволит сопровождать себя, последним она бы назвала имя Дериана! Достаточно было вспомнить, сколько раздражения вызывал у нее этот человек раньше. Как она, особо не беспокоясь о средствах, старалась заставить дочь императора прекратить общаться с ним!..
Ида слегка повернула голову в сторону своей первой придворной дамы, не отводя, впрочем, взгляда от Дериана Лоу.
— Что он здесь делает? — если вспомнить о правилах приличия, то, наверное, следовало понизить голос, но Ида знала, что на пустынной пристани, где каждое произносимое слово тут же подхватывалось ветром и разносилось на метры вокруг, ей не удастся задать свой вопрос достаточно тихо, чтобы тот, о ком она говорила, его не услышал. Поэтому она и не стала утруждать себя. На мгновение в глазах Осару мелькнула легкая тень осуждения, но, отвечая, она тоже не стала переходить на шепот.
— Дериан и есть тот человек, что помог мне инсценировать твою гибель, Ида, — она шагнула вперед, весьма символично встав между дочерью императора и придворным. — Он же рассказал много важного о планах своего дяди. Его помощь неоценима, а его преданность тебе, Ида, не вызывает сомнения!
Дочь императора покосилась на свою придворную даму. Никогда раньше она не замечала, чтобы Осару с такой легкостью меняла свое отношение к людям. Если только это не было обусловлено вновь открывшимися выгодами. Впрочем, именно об этом Силия ведь и говорит! Ида мысленно кивнула головой: она еще обязательно обо всем расспросит подругу, а пока ее больше интересуют ответы совсем другого человека.
Она сделала два шага в сторону Дериана Лоу, остановившись так, чтобы Осару оказалась позади, уже не разделяя их.
— Что же заставило вас переменить сторону в середине сражения, господин Лоу? — Ида смотрела на него достаточно внимательно, чтобы заметить, как он вздрогнул. Рука Дериана потянулась поправить складки плаща, словно ему неуютно было под пристальным взглядом дочери императора, но он тут же вновь опустил ее. Сегодня плащ на нем был из темно-серой, почти черной, ткани, и каким-то невероятным образом этому оттенку удалось заставить его глаза казаться ярче: не светло-голубыми, а почти кобальтово-синими. Ида раньше думала, что Дериан Лоу из тех молодых людей, чья внешность с точностью описывается словом смазливый или миловидный, но теперь подобная характеристика уже не пришла бы ей в голову. «Миловидный» — этого было как-то совершенно недостаточно. — Силия не сомневается в вашей преданности, — добавила она, — мне же нужны доказательства.
Дериан поймал себя на мысли, что под взглядом дочери императора ему больше всего хочется опустить глаза, словно он действительно в чем-то виноват. Но этого не было, и он заставил себя стоять прямо. Наследная принцесса назвала его «господин Лоу», но он еще помнил тот вечер, когда она сама просила звать ее по имени. Жест высочайшего благоволения — это тоже было между ними. Но никто не станет оспаривать право дочери императора решать, кого одаривать своей милостью, и когда забирать ее назад.
