Смертельно раненый охранник выронил кинжал Атразара. Артефакт завис в воздухе, теперь полностью подчиняясь мне. Я поймал его мыслью, ощущая магический металл, как продолжение своей воли.
Разворот.
Бросок.
Свист стали — и второй охранник захрипел, падая замертво.
Тишина.
Только наше прерывистое дыхание.
Она разрезала путы, руки ее дрожали.
— Я… я никогда…
Я притянул её к себе, чувствуя, как ее слезы жгут мою кожу.
— Ты сделала это, — сказал я, обнимая её хрупкое тело. — Ты спасла нас.
Она вцепилась в меня, словно боялась, что я испарюсь.
— Я думала, мы умрём.
Я рассмеялся — хрипло, беззвучно.
— Теперь мы не умрём.
Мы были ранены. Мы были измотаны. Но мы были свободны.
И теперь — никто не сможет остановить нас.
— Кажется, я пропустила пару важных сцен, — Мелинарис хрипло рассмеялась, потирая виски. Её пальцы дрожали — она ещё не до конца верила, что снова здесь. Со мной.
Я поймал её взгляд — её изумрудные глаза смотрели на меня с нежностью, наполненной благодарностью и любовью.
— То, что ты сделал… Это же магия хранителя. Голос её сорвался. — Значит, Хетиве не врала? Ты и есть хранитель!
Я резко сжал её руку.
— Не называй её имени! — Я сжал кулаки, чувствуя, как яд её предательства до сих пор жжёт мне горло. — Это она подсунула нам сонную траву. Это она отдала тебя своему отцу-шаману. Они думали, что ты — Хранитель, и хотели…
Я не договорил. Её бледное лицо сказало мне, что она уже всё поняла.
— Меня спас отец. Маркус. Голос дрогнул. — Он… удерживал меня в пограничье, не дал шаману забрать. А Хетиве… Она махнула рукой. — Приползала с повинной, когда я была без сознания. Боялась своего папаши. Я её простила.
— Ты слишком добрая для этого дерьмового мира, — я обнял её, чувствуя, как её худенькое тело прижимается ко мне в поисках тепла. — Ладно. Когда выберемся — включу тебе «Санта-Барбару». Все девять сезонов. Будешь рыдать в подушку и забудешь про шамана, как страшный сон.
Она фыркнула, и этот звук был лучше любой магии.
— Ладно, хранитель-недоучка, — она ткнула пальцем мне в грудь. — Ты вообще понял, что это за корабль на горе?
Я прищурился: — Ну… ржавая банка?
— Это «Пронизывающий»! Она закатила глаза. — Корабль моего отца! Ты бы ещё спутал его со ступой Бабы-Яги!
Мы засмеялись — нервно, с надрывом, но это был смех живых людей.
Тишина в пещере настораживала. Где все эти дикари?
— Может, испугались и разбежались? — прошептала Мелинарис.
— Или…
Тра-та-та-та!
Мы замерли. Где-то наверху гремела автоматная очередь.
Мы переглянулись.
— У них нет огнестрела, — пробормотал я. — Даже луки кривые… Кстати, о луках. Я посмотрел на ногу — штанина разорвана, пятно крови, но… никакой раны. Только тонкий шрам, будто порез от детской шалости. — Видимо, пока ты пряталась от шамана в пограничье, я случайно подкрутил регенерацию тканей, как герой плохого боевика.
— О, значит, теперь ты ещё и бессмертный? — Она язвительно улыбнулась. — Я там, кстати, не только пряталась. Запомнила путь — есть лаз на поверхность.
Я шёл первым, нащупывая руками выступы в узком лазе. Чем выше мы поднимались, тем свежее становился воздух, а вместе с ним всё отчётливее доносились звуки выстрелов. Где-то там, наверху, разворачивалась настоящая битва. За мной, тяжело дыша, карабкалась Мелинарис. Я слышал её напряжённое дыхание и понимал, как тяжело давался ей каждый шаг. Долгое пребывание на границе сумрака истощило её. Силы таяли. Но я верил: она справится. У неё сильная воля. Она сможет.
Когда я наконец выбрался наружу, меня обдало ледяным ветром, от которого сразу заломило пальцы. Я протянул руку, чтобы помочь Мелинарис выбраться. Она поднялась и тяжело рухнула на камни рядом со мной. Подъём дался ей нелегко. Несмотря на смертельную усталость, она встала, и её лицо озарила счастливая улыбка. Перед нами расстилалось широкое каменное плато, окружённое зубчатыми скалами. А в центре, прямо под свинцово-серым небом, высился звездолёт...
Перед нами стоял «Пронизывающий».
Чёрный, с полированными бортами, он сверкал под лучами Сириусов, как нож, воткнутый в вершину мира.
— Ну что, лётчица, — Я толкнул её в бок. — Готова устроить дикарям «сладкую жизнь»?
— Только если после этого ты купишь мне мороженое, — Она сделала серьёзное лицо. — Со вкусом «месть и справедливость».
Я рассмеялся, хватая её за руку, и мы побежали к кораблю под аккомпанемент далёких выстрелов.
Приключение только начиналось.
«Добро пожаловать на звездолёт моего отца, хранитель!» — произнесла Мелинарис, чумазая, но по-прежнему красивая. Она ловко ввела код на панели шлюза, и тот с благородным гулом высоких технологий плавно открылся. Нас встретили мягкие огоньки, а голос бортового искусственного интеллекта произнёс:
— Корабль «Пронизывающий» приветствует вас, хранители Мелинарис и Марсель. Вы можете пройти в отсек гигиены, пока я готовлю корабль к взлёту.
— Спасибо, мама, — тихо произнесла Мелинарис. Она вытерла грязным рукавом слезу, которая скатилась по её щеке. Она узнала в сообщении машины голос своей матери.