Я провёл несколько часов, чистя рыбу и развешивая её сушиться. Потом просто валялся на пляже, строил песочные замки и наблюдал за рифовыми акулами, которые гоняли косяки рыб. Мелинарис всё не появлялась. Видимо, её магические эксперименты затянулись. Я знал, что в такие дни её лучше не беспокоить — она становилась раздражительной, если что-то шло не так.
За нехитрыми занятиями время бежало незаметно и уже клонилось к вечеру. Решив, что бездельничать больше не хочется, я взял ведёрко охры и краски, которые мы сделали из местных растений, и отправился украшать нашу лодку. Я уже вывел первые три буквы её имени — «МЕЛ» — ярко-зелёными красками на оранжевом борту, когда на пляже появилась Мелинарис. Она запыхалась, её глаза горели тревогой.
— У нас нарушение... Энергетического контура, — сказала она, стараясь успокоить дыхание. — Нарушение периметра! Это девушка местной расы. Я чувствую её страх, но то, что за периметром, страшит её ещё больше. Мы должны помочь ей.
Я нахмурился. — Ты уверена, что это хорошая идея? Ты же сама говорила, что пересечение периметра вызывает страх. Может, она просто уйдёт, когда поймёт, что забрела не туда?
— Марсель! — её голос дрожал от возмущения. — Не думала, что ты такой…
— Какой такой? — перебил я. — Просто я пытаюсь быть рациональным. Мы здесь незваные гости, а она у себя дома. Кто знает, как она отреагирует на наше появление?
— Пожалуйста, — её тон смягчился, в глазах читалась мольба. — Я чувствую, как ей плохо. Она до смерти боится того, что за периметром. Я не смогу простить себя, если не помогу ей.
Я вздохнул. — Ох, Мелинарис, ты знаешь, как меня убедить. Пойдём, но только обещай, что мы не поведём её на наш пляж.
Мы быстро собрались и двинулись к месту нарушения периметра. Укрывшись в густом кустарнике, мы почти десять минут изучали незнакомку.
Перед собой мы, несомненно, видели гуманоида, удивительно похожего на человека. Тонкие черты лица, изящные изгибы фигуры явно указывали на женский пол. Она явно паниковала: глаза бегали из стороны в сторону, грудь быстро вздымалась. Что-то за пределами периметра вызывало у неё сильный страх.
Девушка, примерно нашего роста, сидела, прижавшись к стволу дерева. Всё в её поведении кричало о страхе. Она дрожала, словно лист на ветру. Ужас и паника сжимали её сердце, не давая вздохнуть полной грудью. Воздух рвался в лёгкие клочьями, а в глазах бушевала тревога. Она прислушивалась к каждому шороху леса, ловя звуки, которые могли означать приближение опасности. То и дело оглядывалась по сторонам, будто ждала, что из-за любого куста выскочит враг. Её обуял первобытный страх. Животный. Дикий. Всепоглощающий.
Даже я почувствовал его терпкий вкус. Он сковывал её тело, не давая пошевелиться. Должно быть, её собственное дыхание и стук сердца казались ей слишком громкими. Грудная клетка колыхалась, сердце бешено стучало, будто пыталось вырваться из груди. Она пыталась успокоиться, совладать с дыханием, но не получалось. Адреналин, впрыснутый в кровь, не давал ей расслабиться.
И я, наблюдая за девушкой из кустов, казалось, настроился на её волну... Если бы она могла, то перестала бы дышать, остановила бы сердце. Но оно продолжало биться: тук, тук... тук, тук... Ритм сбивался, голова кружилась, в глазах темнело. Вот-вот она потеряет сознание. Надо бы успокоиться, отпустить страх. Но нет, она не в силах.
Она мечтала раствориться в дереве, стать его частью. Веткой, побегом, листом. Бедняжка готова была зарыться под корни, покрыться корой, лишь бы её не заметили. Лишь бы прошли мимо...
Но её загорелая кожа, гладкая и нежная, была покрыта не буграми и трещинами, а яркими, старательно выведенными узорами. Переплетение линий и фигур, переливающихся оттенками охры, синего и зелёного, наверняка, имело какой-то тайный смысл. Загадочный. Необъяснимый. Мистический. Может, это оберег или символ принадлежности к племени. Уж не знаю, зачем она наносила все эти узоры, но ясно одно — маскировке это не помогало. Даже самый невнимательный преследователь вряд ли прошёл бы мимо такого яркого пятна. Я не смог понять издалека — краска это или тату, но выглядело красиво. И, к сожалению для беглянки, слишком заметно. Броско. Ярко. Цепляло взгляд.
Черты её лица, вполне человеческие, казались привлекательными: высокие скулы, тонкий нос, губы слегка приоткрыты от частого дыхания. Но то, что росло у неё на голове, с точки зрения землянина, выглядело странно. Сквозь густые волосы пробивались кожные наросты, похожие на шипы. Они казались жёсткими и острыми. Может, это защита от атак сверху или что-то вроде антенн. Но сейчас это не важно. Шипы, наросты или рога — какая разница.