— Ладно, ладно, без обид. — Я кивнул на аккуратные стопки припасов у дальней стены пещеры. — Главное, что теперь у нас есть настоящий НЗ. Как говорил прапорщик Мишкин: «Запас карман не трёт».
Мелинарис покачала головой, но в её глазах светилось удовлетворение.
— Иди займись провизией, — сказала она, возвращаясь к укладке. — А то вдруг я и там «считерила».
Я послушно отправился в дальний угол пещеры, где у нас располагался «холодильник», но украдкой смотрел, как она едва заметным жестом подправляет ремни на втором рюкзаке. Без магии. Будто просекла, что я за ней наблюдаю.
Вот так мы и работали. Она — талантливый маг-теоретик. Я — практик, знающий, где подстелить соломки.
Настоящая команда.
Я разложил на камне наши припасы, пересчитывая каждый свёрток: сушёная рыба в промасленной ткани, копчёное мясо с дымком можжевельника, глиняные горшочки с тушёнкой под восковой печатью.
На каждом горшочке — метка моего ножа. А этот нож — целая история. Помните флягу Горыныча? Вот именно из неё он и сделан.
Эликсир давно закончился, но его магия во мне осталась. Видимо, Маркус не врал насчёт моих способностей.
Но главное открытие сделала Мелинарис — металл фляги оказался редким космическим сплавом. Благодаря её чарам нож стал идеальным оружием: не ломается, не тупится. Годится для любого боя: режет, колет и летит точно в цель.
Теперь это не просто инструмент — а верный спутник в наших странствиях.
Мелинарис наблюдала за мной, склонив голову набок.
— Ты как будто готовишься к осаде, — усмехнулась она.
— В походе каждая калория на счету, — парировал я, заворачивая в промасленную ткань копчёную рыбу. — Ты бы лучше свои заклинания проверила.
Она фыркнула, но не стала спорить. Кулинария действительно была не её стихией. Помню, как в первые недели она пыталась готовить — её «жаркое» больше напоминало угли от костра. С тех пор кухня стала моей вотчиной.
Хетиве, наша новая спутница, присела рядом. Её пальцы, покрытые татуировками-оберегами, потрогали копчёную рыбу.
— Хорошие запасы, — одобрительно хмыкнула она, бросив взгляд на Мелинарис. В её глазах читалось: «Повезло тебе с добытчиком».
Я отвернулся, пряча улыбку. Пусть думает, что хочет.
Распределение груза прошло без споров. Когда Хетиве одним движением закинула на спину рюкзак, который я с трудом поднимал двумя руками, у меня отвисла челюсть.
— Во чёрт! — пробормотал я. — Ты что, с детства камни таскала?
Она лишь загадочно улыбнулась, поправив лямки. Мелинарис тем временем активировала свои чары — её рюкзак вдруг стал заметно легче, паря в воздухе на расстоянии ладони от спины.
— Это нечестно, — проворчал я, но в душе был рад за неё.
Перед уходом мы вернулись к лагуне в последний раз. Наша «Мел» — утлая лодчонка, которая обеспечивала нам сытую жизнь, — теперь пряталась в глубине пещеры. Мелинарис провела рукой по воздуху, и вход затянулся, превратившись в каменную стену. Ни трещинки, ни намёка.
Я стоял, впитывая последние мгновения: шум прибоя, запах моря, тёплый песок под босыми ногами. Здесь мы были счастливы. Здесь прятались от мира. Но теперь...
— Готов? — Мелинарис тронула мое плечо.
Я глубоко вдохнул и повернулся к тропе, где нас уже ждала Хетиве. Первый шаг дался тяжело. Второй — легче. К третьему шагу в груди разгорелось знакомое волнение — то самое, что заставляет идти вперёд, когда разум шепчет «остановись».
Лагуна осталась позади. Мы шли навстречу приключениям. Впереди нас ждала настоящая история. И мы собирались её написать.
Трон, недалёкое будущее
Свежий воздух, напоённый ароматом хвои и морской соли, будто заряжал нас энергией. Жажда открытий и предвкушение неизведанного делали нас сильнее, выносливее. Тропа круто уходила вверх, но мы почти без усилий взбежали на первый склон. Я удивился: подъём оказался гораздо легче, чем я ожидал. Наверное, снова не обошлось без магии — возможно, Мелинарис незаметно ослабила гравитацию, чтобы облегчить нам путь.
Где-то там, среди изумрудных ледников и заснеженных вершин, скрывалась деревня хранителей. Они знали секреты этой удивительной планеты, и, возможно, именно там нам предстояло найти ответы на вопросы, которые не давали покоя с момента моего похода в Ленинку. Белых пятен с тех пор накопилось много, и пришло время прояснить хотя бы некоторые из них.
Мелинарис шла рядом, внешне спокойная, но я знал, что внутри неё бушует буря эмоций. Всё, что рассказывала Хетиве, она до сих пор считала красивой сказкой. Но я видел, как её глаза загорались любопытством, когда речь заходила о тайнах планеты.
Хетиве, напротив, не скрывала своей радости. Ещё бы! Она была уверена, что нашла того самого спасителя планеты. В её глазах горела непоколебимая вера в судьбу и своё предназначение. Недаром её имя переводилось как «та, которая найдёт». Она шла вперёд с такой уверенностью, что казалось, будто сама планета ведёт её за руку.