– А что красота? У нас вот Настя – тоже красивая девушка… А вы бы видели нашу Юленьку из травматологии. Ох, красавица! У неё и поклонников много. А у этой – никого, хоть и ставит из себя. Вот только понять не могу, что она здесь у нас делает? – удивляясь, проговорила Капитолина. – Ведь в медицине – ноль. Как её могли взять к нам? Это для всех нас остаётся большим вопросом.
Так мы обошли все кабинеты, и к обеду я снова оказалась в своей палате.
– Боже, – я так обрадовалась своей кровати, что тут же забралась в неё, счастливо вытягивая уставшие ноги.
– Это что ещё такое? – невозмутимым тоном проговорила Капитолина Семёновна, но тут же улыбнулась и добавила. – Устала, бедная, ну полежи. Я хотела сказать, что в столовую уже идти нужно, а вы – в кровать. Ну ладно, лежите, отдыхайте, а я распоряжусь, чтобы обед в палату принесли.
Я пыталась возразить, но моя спутница уже не нуждалась в моём мнении.
– Лежите, – сказала она и, уходя, добавила. – Вы не обращайте внимания на мой тон. Просто привычка уже так разговаривать. Если мои девчата почувствуют слабину с моей стороны, то я не только баночки для анализов сама всем разносить буду, но и… – тут Капа махнула рукой и не стала говорить, что ещё страшнее для неё будет помимо этих баночек. – С медсёстрами по-другому нельзя!
«Да, на Маргариту это, наверное, не действует…», – подумала я, вспомнив красивую медсестру.
Видимо, девушка на самом деле была совсем не предназначена для работы в больнице. Больше я Маргариту в этот день не видела и совсем о ней забыла. Обед мне принесла совсем другая девушка. Вежливая, спокойная. Пожелав мне приятного аппетита, она тут же удалилась.
Я была приятно удивлена вкусным обедом, в который входило: щи, пюре с жареной рыбой и компот. Всё это я съела с большим удовольствием, ведь завтрака у меня сегодня не было.
После сытного обеда я не стал себя мучить мыслями о смысле жизни, а взбив дохлую больничную подушку, легла и сразу заснула.
– Тихо, она ещё спит, – услышала я сквозь сон.
Я хотела открыть глаза, но сон не отпускал меня из своих объятий.
И я опять впала в забытьё, где была в этот момент на огромной поляне с розами. Они были всех цветов радуги, благоухая неземными ароматами. Я шла от одного куста к другому, наслаждаясь этими запахами.
Блаженство! Красота!
Душа пела от счастья, видя и ощущая всю эту природную красоту…
Но тут вдруг набежала чёрная туча, которая быстро разрасталась, как бы стараясь заполнить всё пространство, и я отчётливо услышала тот самый голос: «Твоё время подходит. Ты – моя!».
Эти слова сопровождал жуткий клокочущий смех – смех самой смерти, и я даже уловила запах гниющего мяса.
Я вскочила.
На улице уже смеркалось, а я никак не могла отойти от сна. Покрутив головой, как бы прогоняя его остатки, увидела на своей тумбочке огромный букет алых роз.
Непроизвольно я потянулась, чтобы вдохнуть их аромат, вспоминая первую часть моего сна. Я не сомневалась, что это дочка решила меня порадовать таким великолепием.
Включила телевизор, щёлкая по каналам, не зная какому из них отдать предпочтение. Внимание привлёк сюжет какой-то мелодрамы, но увидев, что начинается двадцать пятая серия, решила больше даже и не пытаться во что-либо вникать.
Выключив телевизор, подошла к окну. Фонари только что зажглись, слабо освещая тротуар больничных дорожек медгородка. Народа было мало. Время посещения в больнице закончилось, поэтому посетители уже давно разбрелись по домам, а те немногие, что проходили всё же перед нашими окнами, были спешащие домой люди, которые старались сократить дорогу через территорию больничного городка.
Я увидела женщину, спешащую домой и крепко держа за руку девочку лет пяти. С другой стороны появился мужчина, он размахивал руками и что-то громко говорил, хотя рядом никого не было. Я поняла, что он разговаривает по телефону с помощью гарнитуры. По его сердитому лицу было видно, что он с кем-то ругается.
А это кто?
Я стала всматриваться в темноту, и в том, что там кто-то был – я нисколько не сомневалась. Но этот «некто» уж очень не хотел, чтобы его заметили редкие прохожие, поэтому старался держаться тёмной стороны парка. Мне почему-то очень захотелось рассмотреть его, но безуспешно. Нельзя было определить пол стоящего в темноте человека. Только высокий рост навёл меня на мысль, что это – всё-таки мужчина.
Чем больше я на него смотрела – тем меньше между нами становилось расстояние. Вроде мы оба и не двигались, стояли на своих местах, но расстояние сокращалось с увеличивающейся быстротой…
Вот я уже отчётливо увидела, что человек поднял руку и посмотрел на неё. Вот он повернул голову в мою сторону и больше не шевелился…
И тут я наконец увидела его лицо. Смуглое, но какое-то нечёткое, размытое. Его глаза были закрыты, но ощущение того, что он смотрит на меня через веки, всё больше и больше начало тревожить меня. Я смотрела на него заворожено, не в силах отвернуться.
