– Мамочка, ты прости меня, это я настояла на этом враче, – она обняла меня. – Знаешь, как я испугалась тогда! У тебя такой взгляд был!
Она не стала уточнять, в какой именно день это произошло, но я и так понимала, что происшедшие во мне перемены сильно её пугали. Да что скрывать – и меня тоже.
– Ничего, мама – прорвёмся.
– Прорвёмся, доченька, конечно прорвёмся, – подтвердила я.
Когда мы сталкивались с Кирой с какими-либо трудностями, мы всегда так говорили. Это было что-то вроде семейного девиза. И он нам придавал сил. Но это было раньше, сегодня наш девиз меня только расстроил. Как здесь прорвёшься?
Чтобы отвлечься от грустных мыслей, я поинтересовалась:
– Как день провели?
Дочка тут же преобразилась, подалась вперёд, глаза засияли.
– Ой, мамочка, я такая счастливая… – она присела ко мне на кровать и, как в детстве, положила мне голову на колени. – Даже боюсь сглазить, как мне хорошо.
Я гладила дочку по голове, нежно теребя её волосы и слушая её рассказ о сказочно-чудесном дне: об обеде в кафе, который плавно перешёл в романтический ужин, о прогулке по ночному городу…
Полнейшая романтика влюблённых…
– И когда вы планируете свадьбу? – спросила я.
– На сентябрь.
– Почто так надолго её отложили?
– А что, замечательный месяц. Бабье лето же будет, значит – тепло. Да и в старину свадьбы играли осенью, после сбора урожая, чтобы семья была крепкой и долгой. А я хочу с ним прожить всю оставшуюся жизнь.
– Да, убедительно. Но свадьба ваша – вам и решать.
– Да, – девушка села и взяла меня за руку. – Это самое главное. Мы решили, что свадьба будет, но мы не хотим пышных церемоний.
Я мечтательно представила дочь в белоснежном платье, которое обтягивало её тонкую талию. Красивая, нежная, прямо очаровашка…
– Мама, – прервала мои мечты дочь. – Ты, наверное, уже и платье выбрала для меня в своих мечтах? – смеясь, спросила дочь.
– Ну да, а что тут такого? Ты – единственное моё сокровище, и я очень хочу, чтобы всё было на высшем уровне.
– Мы не хотим пышную свадьбу и не хотим много гостей.
– Как так?
– Мы проведём вечер в кругу самых-самых близких нам людей. Мы посчитали, что их будет не больше двадцати. Да, мама, мы уже этот вопрос обговорили.
От возмущения я встала с кровати, в горле пересохло, душа протестовала.
– Как так? Ты у меня – единственная дочь, и я что, не могу тебя по-человечески выдать замуж?
– Мамочка, я так и знала, что ты будешь против нашего решения. Но это – моя свадьба. Мы хотим расписаться и улететь в свадебное путешествие, вот только мы ещё не решили куда. Я хочу в Париж, а Павел – в Италию, но чтобы мы не выбрали, мы летим – и всё тут.
– А-а-а, всё с вами ясно… – разочарованная этой новостью, я, принялась воздействовать на неё другими способами. – Растишь вот так дочь, растишь, а в ответ вот такая благодарность, – и тут мне показалось, что на зеркале появились буквы.
Я медленно, стараясь не привлекать внимания дочери, подошла к объекту моего интереса. Чем ближе я подходила – тем отчётливее видела надпись – «Дочь вместо тебя». Буквы были красного цвета, и они, нарушая все законы физики, начали растекаться по гладкой поверхности зеркала – от центра к краям.
Я потрогала эту жидкость – кровь.
А в центре зеркала начало образовываться чёрное пятно. Чем ближе к краю растекалось кровяное месиво, тем больше становилось оно.
Я не сразу поняла, что это не пятно, а лицо. Огромные глаза смотрели на меня не моргая и с такой злобой, что жуткий холод пробежал по моему телу. На руках поднялись волосы. Когда это лицо стало нормальных размеров, на нём появилась злорадная усмешка, и я услышала голос:
– Как тебе моё предложение?
– Что я тебе сделала? Что? Зачем ты меня мучаешь?
Сильный удар по лицу. Ещё один удар, который привёл меня в чувства.
Щека горела, а дочь трясла меня за плечи и плакала.
– Господи, прошу, помоги! – взмолилась дочь. – Я больше не могу этого видеть!
Я отрешённо посмотрела по сторонам, не понимая, где нахожусь. Сознание медленно возвращалось, и я со страхом посмотрела на зеркало. Но ни красного растекающегося пятна, ни лица там не было.
Опять я напугала дочь. И всё же – что со мной не так?
– Доченька, прости меня. Мне, наверное, всё же нужна помощь психиатра. Что-то я себя неважно чувствую.
На крики Киры в палату вбежала Настя, оценив сложившуюся ситуацию, но не понимая причины шума, она подошла ко мне.
– Что, зуб болит? – показывая на красную щёку, сочувственно проговорила она.
– Нет, это меня в чувства приводили, – сняв халатик, я залезла под одеяло и проговорила. – Я хочу спать. Можно мне остаться одной?
Девушки молча удалились, а я…
Обессиленная, я легла, но мне не спалось. Эта надпись и страшный торг совсем вывели меня из равновесия.
Дочь вместо меня…
Куда я влезла, в какие разборки?
И всё же мне не очень хотелось верить в моё психическое расстройство.
– Доктор, Иван Сергеевич, ну поймите меня… – услышала я за дверью плачущий женский голос.
– Милочка, я вам всё уже объяснил.
