Сразу за дверьми раскинулся просторный и довольно неплохо обставленный холл. Ковры на полу, мягкие диваны по периметру, кованая люстра под потолком, драпировки на стенах с росписью золотом, схожей с вышивкой халатов местных. Но не обстановка поразила Даниила, да и всех вошедших. С одного из диванов навстречу гостям поднялась парочка: высокая девушка в накидке с капюшоном и старый рыцарь… точная копия сэра Уилфреда и его «брата».
– Однако… – на этот раз не нашел слов третий старик. Даниил заметил, что молодые люди, которые сопровождали рыцарей, в том числе и Лиз, обменялись кивками.
– Прошу садиться. – Мэй дважды хлопнул в ладоши. – Сейчас принесут чай, в такую погоду чай – лучше всего.
– Какой, к Изначальным богам, чай! – первым не выдержал инспектор Владимиров. – Объяснит, наконец, мне кто-нибудь, что здесь происходит?!
Даниил согласно кивнул. Вслед за ним, словно болванчики, почти синхронно закивали три рыцаря. В иных обстоятельствах это было бы смешно, как минимум забавно, но не сейчас.
– Что вам известно об устройстве мира? – Не дожидаясь гостей, Мэй опустился на мягкий диван, не без удовольствия откинулся.
– Ну… – Владимиров почесал лоб.
– Мне, мне известно! – Конечно же Жан Элиасен не мог остаться в стороне, он и так молчал достаточно долго. – Какая из теорий вас интересует, Свиридова или, может, консантианцев?
– Меня интересует истина. – Мэй благодарно кивнул молодому человеку, который появился, неся поднос с чайными принадлежностями. На нем были свободные светлые одежды, без вышивки. Он опустил поднос на столик, начал разливать напиток, подавая его гостям. Получив чашки, гости расселись. Даниил выбрал себе место поближе к Лиз. Старые рыцари, возможно подсознательно, разместились подальше друг от друга.
– Мне известны семь, так сказать, распространенных и наиболее логичных теорий об устройстве нашего мира, причем каждая из них претендует на истину. А также по меньшей мере дюжина бездоказательных и как бы менее логичных. Как, например, та, что наш мир не что иное, как панцирь гигантской черепахи, которая, в свою очередь, покоится на пяти слонах, которые, в свою очередь…
– В таком случае, возможно, вам будет интересно услышать о настоящем положении дел, – перебил ученого Мэй. – Может статься, оно сойдется с одной из ваших теорий. – Видя готовность ученого начать спор, учитель поднял руку, останавливая его. – А истина такова. – Перед тем как продолжить, учитель сделал глоток чаю. – Возможно, вы уже слышали историю сотворения, о том, что мир создали Изначальные боги, а создав, поставили так называемого…
– Смотрителя! – за Мэя закончил Жан. – Чтобы следил он за тем, что происходит на земле, высоко в небе и глубоко под землей. За всем сущим и несущим. Чтобы охранять мир, будучи ему отцом, матерью и опекуном. Чтобы день сменялся ночью, а ночь – днем. Чтобы в положенное время шел снег, а в положенное – дождь. Чтобы реки не сходили с начертанных путей, а моря не покидали отведенных берегов! – Ученый победно оглядел присутствующих. – Все это, так сказать, известно. В частности, Джон Роуэлл в своем труде приводит любопытную интерпретацию…
– Это правда, – спокойно произнес Мэй. – Смотритель существует, более того, в этот самый момент он смотрит за миром.
– Хреновато же он справляется! – не сдержался от язвительного замечания Даниил.
Мэй кивнул.
– Примерно раз в две тысячи лет мир меняется. Старый правитель как бы… уже не справляется со своими обязанностями. – Мэй снова сделал глоток. – Тогда правителя меняют, и через двадцать веков в мир приходит новый Смотритель.
– Приходит? Вы хотите сказать – откуда-то? Спускается с небес?
Мэй покачал головой:
– Им становится человек, один из нас, из людей. Если этого вовремя не сделать, даже не знаю, что будет, – во всяком случае, мир, тот мир, который мы знаем, перестанет существовать.
– И сейчас пришло как раз такое время? – уточнил Жан Элиасен.
– Сами не видите?
– И кто же меняет этого Смотрителя, кто решает – достоин ли претендент занять место? Насколько я понимаю, новый правитель должен обладать некоторыми качествами, как то: мудростью, достаточным багажом знаний, терпимостью, милосердием, но и жесткостью…
– Меняем мы – я и мои ученики. А достоинства… все вышеперечисленное, наверное, должен, в идеале, однако первый и основной критерий – совместимость.
– Совместимость? Что значит совместимость? – на этот раз удивился инспектор Владимиров.
Мэй пожал плечами:
– Набор качеств физического и психического характера. Критерии совместимости придуманы не мной, я всего лишь наследник. Их оставил мне мой предшественник, а ему – его, и так до Великого Потопа, когда произошла последняя смена правителя. Но этот Потоп был далеко не единственный и не первый, Смотритель менялся уже несколько раз.
– Качества, критерии? И кто же составил перечень этих так называемых критериев? – В голосе Жана слышался сарказм.
Мэй вновь пожал плечами:
– Изначальные боги, – во всяком случае, мы так думаем. И мы уже спасали мир несколько раз, спасем и сейчас. Осталось не так много времени, но главное – дошел тот, кто должен был дойти.
