— Слушай, ну помоги! — наконец взвываю я.
И тут же жалею, потому что вместо того, чтобы легко и быстро расстегнуть замочек самой, вынуждена терпеть физическую близость своего мутного будущего родственника, наверное, с минуту, пока он издевательски-медленно, растягивая своё удовольствие и мою пытку, с этим справляется. Вдыхать его «лимоны и мяты», да ещё и чувствовать себя при этом полным ничтожеством!
Прикосновение к тёплой коже шеи холодных пальцев и насмешливый взгляд «сиамских» глаз вызывает во мне настоящий шквал эмоций, и я еле держусь, чтобы не оттолкнуть от себя «спасителя» вместе с собственным ухом, наверное.
— Фух, наконец-то! — выдыхаю, как только он меня освобождает. — Так что, ты будешь отвечать?
Мы спускаемся во двор, на детскую площадку, где я тут же плюхаюсь на ближайшую скамейку, скрутив волосы в жгут и откинув их за спину, и прищуриваюсь от слепящего солнца, вырвавшегося из-за спины Валентина.
— Нет, — коротко отзывается он, разместившись рядом, и со скучающим видом оглядывается по сторонам.
— Тогда какого чёрта ты вообще за мной попёрся?! — окончательно расхожусь я, резко от него отодвинувшись. — И где вообще Милка, разве вы не должны быть вместе сейчас?
— Я её послал.
От услышанного у меня глаза на лоб лезут. От всего. От его заявления, от жуткого хладнокровия, от мыслей, как там бедная Милка...
— Как это… послал… Она же так тебя…
Я осекаюсь. Не стоит ещё больше раздувать его и без того гипертрофированное Эго. В отличие от Алекса, у которого тоже, и, возможно, даже больше, завышена самооценка, Валентин уж точно этого не заслуживает.
Да, Алекс тот ещё зазнайка, но он, по крайней мере, честен с людьми, которые его окружают и, теперь я в этом почти уверена, отдаст тому, кто ему дорог, буквально всё…
А Валентин?.. Что можно ожидать от Валентина, ну, кроме подставы, обесценивающей все самые положительные его стороны, если таковые вообще имеются…
— Скучно стало. — Наконец до меня доходит смысл произнесённой бездушным красавчиком фразы. — Да блин, сколько можно названивать!..
Глава 14
*Он*
Есть лишь один действенный способ стащить с Севы тот грёбаный панцирь, в который он неизбежно замуровывается, как только что-то не так.
Забить.
Ни больше ни меньше.
В субботу вечером он настолько вызверил меня своей молчаливой загадочностью, что я, чтобы невзначай его не прикончить, решил просто свалить восвояси и завершить день так, как начал: в кругу своих многочисленных ненаглядных родственничков.
И это подействовало лучше всяких уговоров.
Сегодня мы до обеда прорезвились в «преисподней», а вторую половину дня стираем подошвы наших одинаковых неубиваемых «адиков» об индивидуальные особенности «далеко замкадного» асфальта.
Солнце по козырьку кепки, расплавленные улицы, запах сырой земли. Бабье лето в самом разгаре.
На Севе футболка с Патриком, и я вспоминаю наш идиотский разговор с Лялей и данное ей обещание.
— Сев, чё там с Натахой у тебя?
— Да так… разбежались, — отвечает неохотно.
И, чтобы не вогнать его обратно в любимый панцирь, я тут же выкладываю, к чему, собственно, спрашивал.
— Просто тут, оказывается, очередь на тебя. Даже Лялька моя, походу, на тебя запала.
Сева кидает на меня страдальческий взгляд.
— Просит научить её целоваться, прикинь! Видать, чтобы тебя потом наповал сразить своим новым скиллом!
Сева ржёт:
— Серьёзно? И ты чё? Прям так и сказала — учи целоваться? А ты?
— Ну, я хотел её убить, но постеснялся. Кароч, доверяю эту священную миссию тебе, — хлопаю угорающего Севу по плечу. — В смысле, научить, а не убивать, с этим я сам как-нибудь справлюсь. Только потерпи пару-тройку годиков, повстречайся пока с Натахой. Ну или с Новенькой, это уж сам решай…
Я нарочно ковырнул эту тему, недомолвки задрали. С лица Севы мгновенно слетает веселье.
— Да она… Короче, не приглянулся я ей, похоже. Сказала, не готова… пока.
— Сева, твою мамочку! Да тебя что, учить общаться с девчонками? Если она говорит, что не готова, значит ждёт решительных действий. Возьми припри ей цветы, там не знаю… Сверху шариков накидай. Накрайняк в столовку её притащи!.. Чё ты ржёшь?
— При…при, — Сева так закатывается, что не может идти, приняв чуть ли не коленно-локтевую позицию прямо посреди оживлённой улицы. — Припри, блин… Слово-то какое смешное! Как «кря-кря» почти…
— Да уж… — вздыхаю я, соображая, когда он успел накуриться. — Канюля тоже смешное, а на самом деле ни капельки не смешно…
Вожу жалом, напарываюсь взглядом на то, что сам хотел бы развидеть, и экстренно меняю маршрут: ныряю с пешеходной зоны в дебри.
— Идём, Сев.
— Куда? Мы ж за шаурмой хотели!
— Шаурма — это абортированные зародыши котиков. Давай не сегодня.
Поздно. Он тоже замечает знакомую парочку, что, скалясь друг другу, чешут прямо на нас, и врастает в асфальт чётко по центру дороги.
— Погнали, Сев, — почти умоляю я.
Однако ещё через мгновение что-то щёлкает уже у меня, и я думаю — а с какого-то, собственно, мы должны гаситься?..
Значит, не готова она?.. Ничего, сейчас мы это подправим..
— Ладно, Сев, будет тебе шаурма…
*Она*
