— Пыталась, — я наигранно вздыхаю. — Но он слишком гордый, понимаешь? И всё бесполезно. Поэтому… я подумала… может, ты поможешь нам? Ты можешь устроить нам с ним встречу? Ну, вне школьных стен. Чтобы это было… как-то естественно и не выглядело так, как будто я за ним бегаю?
Наташа задумывается.
— Хм… странно... Почему ты так уверена, что я буду тебе помогать?
— Потому что... — Я собираюсь с силами, чтобы выжать из себя свой главный козырь. — Потому что, если не ты, то мне придётся просить о помощи Артёма...
По дороге на урок меня ещё долго потряхивает. Положа руку на сердце, после "козыря" я готова была к тому, что Наташа вновь попытается меня ударить. Но на этот раз пронесло. Фух, чего только не ляпнешь!.. Зато мысль о том, что свести нас с Алексом в её собственных интересах, теперь, я надеюсь, засядет у неё в голове основательно.
Она ответила, что что-нибудь придумает, сказала, что напишет мне. Мы обменялись номерами. И теперь мне остаётся только выдохнуть и ждать... Но почему же так сложно?
Весь день я тайком поглядываю на Алекса. Ловлю каждый его жест и каждую, увы, не мне адресованную, улыбку, чтобы ещё долго видеть её, закрывая глаза. Я ужасно скучаю. И, признаться честно, ревную. Глупо, но моя кровь кипит даже при виде того, как он общается с другими людьми. Даже с парнями. Даже с Тёмой. Это, наверное, не нормально, но мне хочется, чтобы он смотрел только на меня. А на меня он как раз-таки не смотрит. Словно нарочно избегает этого. Даже когда я отвечаю у доски. Я специально подмечала: каждый одноклассник, хотя бы мимолётно, хотя бы от скуки, мазнул по мне взглядом, пока я читала «Я тебя отвоюю…» Цветаевой. Кто-то прикалывался, кажется, Фродо, кто-то внимательно слушал. И только один Алекс уткнулся в смартфон! Было жутко обидно, и, наверное, отчасти эта эмоция и добавила выразительности моему прочтению. Так, что класс даже поаплодировал мне в конце. Опять же, все, кроме Алекса.
Глава 19
*Он*
— Свиридов, на день самоуправления ведёшь у первоклашек окружающий мир! — пытается перекричать столовский гул Ленка Фокина.
— Не угадали, товарищ староста! — прожевав кусок паршивой школьной пиццы, отзываюсь я. — На день самоуправления я валяюсь синий под партой, и первачки дико радуются, что меня не видели.
— Чё ты брешешь, Алекс, все знают, что крепче «Адреналина» ты ничего не употребляешь! — подхватывают сидящие по правую руку девчонки.
Кто-то начинает развивать эту тему. Сева склоняется ко мне.
— Кстати, пятого у Натки днюха. Она хочет седьмого справлять…
— Свири-дов! — снова влезает Ленка, нависнув надо мной из-за спины и оборвав напряжённый Севин полушёпот. — Окр. мир!
— Я понял.
Староста дожидается, пока я взгляну ей в веснушки.
— Я понял, Лен.
Наконец она отваливает. Но упорно продолжает голосить над моим затылком, так что вникать в Севину трагедию (а, судя по всему, там «предпанцирный» синдром) становится довольно проблематично.
— Итак, я записываю... Математика: Севастьянов и Алёхина, окружающий... Свиридов–Васюкова…
— Ээ, стоп! — снова отвлекаюсь я, теперь уже сам, отклонившись на стуле и повторно встретившись глазами с Ленкой. — Давай наоборот?
— Ты с Алёшей?
— Нет. Мы с Севой, а девчонки вместе!..
В нашей школе есть традиция. Каждый год на день учителя старшаки ведут уроки у малышариков. Ну, это не только в нашей школе такое есть. Но, видать, только в нашей успело превратиться в какой-то адовый культ с ритуальными свистоплясками. А точнее состязание, где жизненно необходимо оказаться круче всех: самым активным, позитивным, креативным, в общем, таким, как я, раз уж первачки уже трижды выбирали меня лучшим.
В прошлые годы нам приходилось отдуваться по одному, но после того, как кто-то из девчонок нагло слился, решили кидать на амбразуру каждой твари по паре. На всякий случай. Но фишку о том, что это будет реально «мальчик-девочка», я узнал только что.
— Да разлепитесь вы хоть ненадолго! — в четыре голоса взвывают девчонки.
— Нет, солнце моё, это уже решено. Ты либо с Васюковой, либо…
— С тобой!
Делаю попытку обаять строгую старосту остатками бланша и своей фартовой улыбкой, но та, несмотря на то, что с пятого класса в меня влюблена (и об этом всем, естественно, кроме неё самой, известно), остаётся такой же непреклонной врединой.
— Я бы с удовольствием, Свиридушка, но на мне видеобзор, а ещё подарки и плакаты, так что подготовиться к уроку мне будет просто некогда.
— А ты что, новенькую боишься? — смеются справа. — Вот Севастьянов её не боится, правда же, Артём?
Все поняли намёк на слухи, что ходят про них с Зеленовлаской в школе, ржут ещё громче, и Сева стискивает зубы.
— Не боюсь, — огрызается он. — Легко!
Девчонки снова закатываются и перешёптываются. Откуда-то, звеня посудой, влезают Фил и Фродо:
— Правильно, Сев, скажи «такая корова нужна самому»!
— Может, хватит уже обсуждать человека у неё за спиной?!
На псих Севы пацаны, потешаясь, сваливают. Девчонки, протянув восторженное «О-о-о!», дружно гасятся, и только тут я понимаю почему — в ту же секунду, обозначив своё эксклюзивное на то право, на Севе повисает Петровна.
