Через мгновение они становятся немного более серьёзными, но Алекс стягивает с расстёгнутого ворота футболки-поло очки и прячется за их зеркальными линзами.
— О, теперь тогда я в душ, можно? Никто не против? — восклицает, чуть ли не подпрыгивая на месте, Ника. — А потом предлагаю на пляж! Женька, ты уже была на море?
— Вчера в Феодосии ходила. Только не купалась ещё.
— О, мы тоже вчера были в Феодосии! Там, конечно, веселее, чем здесь, но зато здесь море чище. Алекс, ты же зароешь меня в песочек?
— Обязательно, Ляль, с головой и метра на три как минимум.
— Ах ты!..
Они снова обмениваются тычками и другим несерьёзным рукоприкладством, и Ника, продолжая сквозь смех возмущаться и стонать, что теперь ей больно, потирая ладошками то поясницу, то ноги и нарочно хромая, плетётся к дому.
Мы же с Алексом остаёмся один на один. Впервые за неполные четыре года, такие долгие и наверняка для обоих тяжёлые.
Сколько же между нами всего накопилось! Сколько не прояснённых моментов!.. Я вспоминаю, как сотню раз представляла себе нашу встречу, как спрашивала его в своей голове: где он? как он? Чем занимается? О чём тогда разговаривал с Артёмом? Что всё-таки произошло на его похоронах? И ещё столько всего, что хватило бы на полжизни разговоров… Но сейчас почему-то мне не хочется воспроизводить вслух ни один из этих вопросов…
На нём, как и раньше, броская, ярко-красная одежда, на губах едва различимая кривая ухмылка, глаз я не вижу, зато вижу своё искажённое отражение в его непроницаемых «авиаторах», что даёт ощущение, возможно ложное, что он на меня смотрит.
— Тебе идёт этот цвет. — Дёрнув головой, он указывает на мои волосы. — Хотя с зелёными тоже было годно.
Я молчу. Не знаю, чего от меня ждёт. Благодарности за комплимент? Не понимаю пока, как вообще к нему относиться.
— Как жизнь? — так и не дождавшись ответа, вновь бросает он.
И только тут я обращаю внимание на его руки. Не на тату, их сейчас не видно, а скорее на перебирающие что-то пальцы. И на само «что-то» — это деревянные чётки с крестиком, точь в точь такие я видела в машине у Артёма.
— Это Тёмины? — спрашиваю, бережно их коснувшись.
В памяти вспышка:
Тогда я не задумалась и даже не заинтересовалась этим. У меня на «повестке дня» был куда более насущный вопрос — как избежать поцелуя с Тёмой… Но теперь меня словно озаряет откровением: а что, если эти чётки подарил ему Валентин… Как же всё в этой жизни связано…
— Да, в Карине висели, — отчеканивает Алекс тем дерзким тоном, за который я когда-то называла его клоуном. В котором нельзя разобрать оттенков эмоций. И за которым он тоже приспособился прятаться. — А ты как тут оказалась вообще?
«Как я тут оказалась? Как вы тут оказались?!» — внутренне надрываюсь я, но всё ещё сохраняю внешнее спокойствие:
— Так же, как вы, наверно. На самолёте, потом на автобусе…
— Мы на тачке, — перебивает Алекс. — По мосту.
Зачем он делает паузу? Зачем он вообще так на меня смотрит? Я не вижу, но буквально чувствую на себе его взгляд. Или это я опять себя накручиваю?
Заметив, что мы всё ещё оба держим, или держимся за чётки, и между нашими пальцами какие-то миллиметры, я быстро убираю руки под стол. Алекс продолжает перебирать деревянные бусины. Что это? Он нервничает? По позе не похоже: он расслаблен, откинулся на спинку стула.
И всё же — что заставляет его подсознательно искать успокоения? Или это простая задумчивость? Значу ли я для него чуть больше, чем эта потёртая цветастая скатерть?
Чёрт, ну почему же так хочется, чтобы это было так? Почему я снова на него залипаю?
Ну это же бредятина! Он здесь с девушкой!..
Мои душевные терзания прерывает внезапная улыбка, отказать которой, как и раньше, за пределами моих возможностей.
— Чё, погнали купаться? — бодро предлагает Алекс.
Глава 5
*Она*
Конечно, мне нужно было остаться, а не идти за ним, как бычок на привязи, продолжая сеанс психологического мазохизма.
Да, мне больно смотреть на них — таких красивых и счастливых! Больно от каждого их прикосновения друг к другу, от каждого, сказанного друг другу слова и каждой подаренной улыбки!
Мне невыносимо. Словно с меня сдирают кожу. И, хотя при мне они не целуются, но я отчётливо вижу и понимаю, насколько они близки.
Они больше, чем влюблённые, больше, чем друзья, они больше, больше…
Я, наверно, повешусь. В этом самом доме…
— Ты чего такая грустная, Жень?!
Самое мерзкое — что мне действительно понравилась эта Ника. Она лёгкая, воздушная, живая и забавная. И наверняка достойна быть с ним рядом…
**
На пляже пытка продолжается. Сладкой парочке весело, мне нет. Они бесятся, развлекаются, плещутся, а я даже не купаюсь и не раздеваюсь… не могу.
Вымученная улыбка и шаблонные ответы на бесячие вопросы Ники, отчаянно пытающейся пробраться мне в душу — это максимум, на что я теперь способна…
