Я больше не выдержу. Завтра утром я возьму такси и уеду. И это будет самым правильным моим решением.
**
После пляжа я запираюсь в своей комнате с намерением выйти только утром, привести себя в порядок, позвонить хозяйке и укатить отсюда как можно быстрей. Но уже в одиннадцатом часу вечера моё внимание привлекает сначала какое-то оживление в каминной — звуки музыки и радостные голоса, — а потом в мою дверь настойчиво барабанят ноготками.
— Жень, ты не спишь?
Во чёрт. Опять эта Ника. Меня уже начинает подбешивать её простота и чрезмерное дружелюбие. Я не хочу с ней дружить! Как бы ни была она сама по себе, отдельно от Алекса, мне симпатична, когда он рядом с ней, единственное моё желание — это нещадно проредить её шикарные волосы.
Она что, решила доканать меня?..
— Женька, не спишь? — набрасывается она, как только я ей открываю. — Супер! Иди сюда! — Схватив за руку и забалтывая, она увлекает меня за собой аж до самой веранды. — Смотри, кто к нам вернулся!
И, оторвавшись наконец, чуть ли не с разбегу повисает на шее у… Валентина.
Тут я утрачиваю ощущение реальности происходящего. Мир качается. Предметы плывут и на миг теряют форму.
Нет, это однозначно сон! Какой-то сюр!
Что здесь делает Валентин?! Почему Ника его целует?! Почему сидящий на столешнице Алекс при этом улыбается? Что происходит вообще?
— Привет, Женя!
После школы он несколько раз пытался связаться со мной. Даже раскопал где-то мой номер телефона. Но я хотела вычеркнуть его из своей жизни, как плохое воспоминание, и я это сделала. Очередной телефонный разговор между нами окончился моим грубым «Я больше не хочу ни тебя, ни о тебе ничего слышать!»
Так что же происходит, господи? Почему девушка Алекса вешается на Валентина? Почему при этом все они выглядят так, будто это «норм»?
— Вы чё не обнимаетесь?! — возмущается неугомонная Ника. И, практически подтащив ко мне Валентина, толкает нас в объятия друг друга. — Вы же учились вместе, правильно? Вы должны быть рады друг другу, радуйтесь!..
— Привет, — выжимаю я из себя, погрузившись в ауру до боли знакомого парфюма.
«С нотками лимона и мяты», — проносится в моей голове восторженным писком Милки.
Под распахнутой чёрной рубашкой на Валентине, в отличие от свободной моей, довольно обтягивающая белая футболка, выгодно подчёркивающая явно окрепшие мышцы спины. В целом чувствуется, что он собой занимается.
— Если что, это мой парень! Он на съёмках был, он у меня модель, — снова тараторит не выдержавшая нашего молчания Ника, надавив на мягкое «де» в последнем слове, видно, чтобы как-то его подначить.
Одновременно с этим она влезает между нами, тыкает его в пресс, заглядывает в глаза, а он, цепляя её за руки и жутко мило улыбаясь, также не сводит с неё влюблённого взгляда.
А потом они опять целуются, и это выглядит так искренне, так… страстно, что у меня в мозгу образуется не то что несостыковка…
Это обрыв, провал, пропасть, в которую я ускользаю со скоростью звука их поцелуев.
— Ладно, я пока до магаза! — соскочив со стола, объявляет Алекс. — Жень, ты со мной?
Предложение звучит неожиданно. Но я разрушилась настолько, что не способна логически мыслить и даже не задумываясь иду следом.
Глава 6
*Она*
Мы выходим с территории участка, отбиваясь от настырных комаров и мошек, и только тут я немного прихожу в норму.
Алекс заговаривает первым:
— Оставим их ненадолго? Просто Валька два дня не было, там у них накипело...
Ему весело, а я с ужасом представляю, что было бы со мной, если бы Нике так и не удалось вытащить меня из комнаты, и, лёжа в постели в слезах, я бы сейчас слышала звуки их счастливого воссоединения…
Я бы точно что-то с собой сделала, будучи уверенной, что это с Алексом…
По дороге до набережной мы разговариваем на общие темы, о том, кто куда рванул после школы и кто чем занимается.
Оказывается, Алекс после срочной службы успел перебрался в Москву, где умудрился поступить в МГУ (как это?!), проучиться полгода, вылететь, снять квартиру на двоих с Валентином и заняться сначала организацией общественных мероприятий и праздников, а потом и музыкой. Валентин же, завалив отборочные прослушивания в театральный институт, полностью сосредоточился на карьере модели, в чём в итоге преуспел и теперь, по словам Алекса, «заколачивает неплохие бабки». На мой вопрос, как так получилось, что они сдружились, он ответил иронично и довольно расплывчато:
«Он стал свидетелем одного моего позора. А такие люди либо долго не живут, либо… становятся мне близкими»
Больше я не докапывалась, поняв, что вдаваться в подробности он не хочет.
Вместо похода в магазин мы спускаемся на пляж. Песчано-галечный. К дышащему в густой, почти слепой темноте морю.
Обострённый слух ловит малейшие всплески. Кожа покрывается мурашками от ласкающих дуновений ветра. Вроде бы тепло, но я вся в напряжении.
— Где звёзды? — возмущаюсь в шутку. — Или фонари хотя бы поближе… Ничего же не видно!.. Ай! — Вдруг спотыкаюсь о какую-то корягу, и Алекс подхватывает меня под локоть.
— Держись, мать!
