Белобородый Сангин встретил Акбара приветливо. Ругал разбежавшихся чабанов. Старик не понимал, что происходит в мире. Все перепуталось. Он не знал, чьи же теперь овцы. Были когда-то собственностью Караишана, потом были отобраны Советами, а сейчас снова захвачены Караишаном. Все это время Сангин добросовестно охранял их, не задумываясь над тем, кто хозяин баранов. Старик стал неотъемлемой слепой принадлежностью серых отар. Только смерть могла оторвать его от охраняемого стада овец.
Басмач, сопровождавший Акбара, переночевал с чабанами и вернулся в Чашмаи-поён. Сангин торопился с перегоном баранов на новое пастбище — сгонял отары в одно место.
— Овцы совсем отощали на каменных склонах. Надо гнать их в Сангикарское ущелье,— сказал он утром Акбару.— Уйдем от кишлака надолго. Придется запастись продуктами. Поезжай в кишлак, бача, возьми у хозяина лепешек, муки, соли.
Акбар только и ждал такого поручения. Наконец-то он сможет заглянуть в пещеру к друзьям. После обеда Акбар поехал в Чашмаи-поён. Оставив ишака в укрытии, он осторожно пробрался к пещере Рошткала. Друзья несказанно обрадовались появлению Акбара.
Бахор испуганно вскрикнула, когда рассмотрела в полумраке пещеры красный шрам на лице Акбара, оставленный камчой Исламова. Пока друзья ели привезенную Акбаром лепешку, он рассказал все, что с ним произошло в кишлаке, как он стал чабаном Караишана. .
Степан молчал. Он обдумывал создавшееся положение. То, что Акбар теперь на глазах у басмачей,— грозит ему серьезной опасностью. Кто-нибудь может донести на него. Ведь он комсомолец и сражался вместе с красноармейцами против басмачей. А с другой стороны, такое положение давало ему возможность бывать в кишлаке, добывать пищу, быть в курсе обстановки, узнать о судьбе Ульяна Ивановича.
Шерали и Бахор смотрели на Акбара, как на героя.
Приподнявшись на локте, Степан сказал:
— Это к лучшему, Акбар. Теперь ты скорее узнаешь о Портнягине. Только будь осторожен. А еще тебе вот такое задание: найди место для переправы через Сангикар. Я скоро смогу ходить. Пойду в Душанбе. Надо вызвать подкрепление. О гибели гарнизона до сих пор, видимо, никто не знает. Чашмаи-поён отрезан реками от всех кишлаков.
Трудно было Акбару оставлять в пещере друзей без хлеба, без воды, но делать было нечего, попрощавшись с ними, он ушел.
Теперь Акбар смело въехал в кишлак на ишаке Сангина. К Караишану его не пустили. У двери стоял вооруженный басмач. Из комнаты слышался крик. Акбар сел в тени под чинаром и стал ждать. Со двора его никто не гнал — знали, что это чабан муллы. Минут через десять из комнаты Караишана вышла группа басмачей. В середине, прихрамывая, шел Портнягин. Только что закончился очередной допрос геолога. Караишан добивался признания, где спрятано золото.
Акбар не выдержал, вскочил с места, геолог заметил его, узнал, на секунду остановил на мальчике вопросительный взгляд.
Охраны около Акбара не было. Он стоял один. Значит не задержан. Пришел по доброй воле. «Неужели и Акбар предал?.. Нет, не может быть,— решил Портнягин,— что-то другое привело мальчика сюда».
— Быстрее, шайтан,— толкнул геолога один из конвоиров. Больше Ульян Иванович к Акбару не оборачивался. Акбар заметил, что геолога отвели в комнату, которая в интернате была складом письменных принадлежностей. В этой комнате Акбар, как помощник муаллима, бывал каждый день. Это была маленькая, без окон, с прочной новой дверью, комната. В ней когда-то стояла железная печка. Жестяная труба выходила на улицу. Когда в этой комнате сделали склад, печку выбросили, отверстие изнутри заштукатурили, а с улицы так и торчал остаток проржавевшей бурой жестяной трубы. Все это Акбар вспоминал, соображая, как связаться с Ульяном Ивановичем. Дверь комнаты закрыли на большой замок и рядом встали два вооруженных басмача. Со стороны двора подойти к двери было нельзя.
Караишан, ничего не добившись от Портнягина, дал ему двое суток на размышления, после чего пригрозил расстрелять. Мулла был зол. До сих пор не было у него в руках тысячи таньга, обещанных Исламбек-ханом за карту. И сам представитель эмира как сквозь землю провалился. Полевая сумка с картами лежала в спальне муллы, исписанная непонятными знаками, запятнанная кровью геолога. Упрямый кафир, спрятавший золото, тоже не хотел сказать, где оно находится.
Бесило старика и отношение дехкан. Раньше они гурьбой валили в маленькую мечеть и несли подаяния аллаху, а сейчас попрятались в кибитки. Приходили к Караишану только под конвоем. Четвертый день кишлак был пуст, как будто вымер.
До самого вечера Акбар ждал, пока приготовят все необходимое для чабана. За это время у него созрел план передачи Портнягину записки. Погрузив провизию на ишака, он выехал со двора, а на улице, напротив комнаты, где сидел Портнягин, остановился. Убедившись, что никого нет, мальчик подъехал к стене, встал на спину ишака и с силой сунул в старый дымоход палку, в расщепленном конце которой была записка.
