С тех пор, как Акбар стал грамотным, он не расставался с огрызком карандаша и клочком бумаги. Пока чабан сидел во дворе Караишана, он успел написать несколько слов геологу.
Штукатурка, закрывающая изнутри дымоход, была слабой и провалилась. Бросив в образовавшееся отверстие палочку, Акбар уехал.
Измученный допросами, Портнягин лежал на полу. Вдруг на него упала земля. В стене образовалось отверстие, из которого свесилась палочка. Часовые ничего не заметили. Взяв палочку, в расщепленном конце ее геолог заметил записку, в ней неровным почерком было написано:
«Степан жив. Он ранен. Мы вас освободим». Прочитав это маленькое послание, проникшее к нему так неожиданно через стену, геолог впервые за время плена улыбнулся. Это была весть из того нового, родного мира, ради которого он, молодой ученый, бросил столицу, родных, друзей, добровольно ушел в дикие горы искать для народа богатства. Сердце его забилось сильнее. Глаза блеснули надеждой. Бумажку Портнягин растер в пыль. Отверстие в стене заложил вывалившимся куском штукатурки.
Ульян Иванович представил себе смуглое открытое лицо Акбара, резкие порывистые движения, застенчивую добрую улыбку. «Как же я мог, хотя бы на минуту, усомниться в этом боевом пареньке»,— подумал геолог.
По пути на пастбище, убедившись, что за ним никто не следит, Акбар на несколько минут заглянул в пещеру и рассказал Степану и ребятам про встречу с Портнягиным. Оставил друзьям несколько лепешек, соль и зеленый лук. Долго задерживаться было нельзя — старый Сангин мог забеспокоиться и выехать в кишлак сам. Со Степаном договорились, что как только Акбар найдет вверху Санги-кара подходящее место для переправы — он сразу же Сообщит. Тогда красноармеец пойдет в Душанбе. Пытаться освободить Портнягина сейчас было бесполезно — с одним наганом ничего не сделаешь.
Весь следующий день Акбар с отарами Караишана уходил по долине Сангикара в горы. Овцы шли медленно разбредясь но зеленым лощинам, растягиваясь в длинные живые цепочки на узких тропах. Каждую свободную минуту Акбар подходил к реке и приглядывал удобное место для переправы.
Старый Сангин ворчал:
— Не видел ты реки, бача, что ли? Только и бегаешь смотреть на нее.
— Красивая она, ота, сейчас, быстрая,— отвечал Акбар.
— Красивая, да пользы от нее нет. Переправиться нельзя. Вода мутная. От такой воды человеку только беда.
Под вечер отары собрали в небольшое ущелье на ночевку. Акбар снова ушел к реке. В этом месте в Сангикар с противоположной стороны вливалась еще одна горная речка и вода образовывала спокойный водоворот. Река здесь была шире, но мельче. Осматривая понравившееся место, на другом берегу Акбар увидел человека. Незнакомец разделся и смело вошел в ледяную воду. Одежда у него была привязана к голове. Легко и быстро он поплыл но течению, направляясь к Акбару. Чабан спрятался за камни. Пловец вышел из воды, и Акбар с изумлением узнал в нем своего муаллима. Акбар недоумевал: ведь они считали учителя погибшим.
Когда муаллим одевался, Акбар заметил у него револьвер и две лимонки. Значит учитель воевал. Но с кем? Почему здесь, в горах?
— Салом, муаллим! — сказал, подходя к нему, Акбар. Учитель схватился было за револьвер, но вдруг узнал
Акбара:
— Как ты попал сюда, бача? А где остальные дети? Что происходит в Чашмаи-поён?
Сели на камень. Акбар подробно рассказал учителю о событиях последних дней. О детях он ничего не знал; в кишлаке на улицах до сих пор никто не появлялся. Ходят только басмачи. Гарнизон весь погиб. Жив Степан-ака, он ранен. Геолог в плену у басмачей.
А муаллим рассказал вот что.
Когда басмачи окружили кишлак и стало ясно, что гарнизону не удержаться, учителя вызвал командир Васильев и приказал:
— Немедленно переправляйся через Сангикар, бери лошадей и скачи в Душанбе за подмогой.
Муаллим успел распределить ребят по семьям надежных дехкан. Не нашел только Акбара и Бахор. После этого он пошел вверх по Сангикару и ночью переправился вот здесь. Через перевал дошел до кишлака Сорбог, а оттуда ускакал в Душанбе сам председатель сельсовета с двумя милиционерами.
Но в Душанбе, оказывается, уже знали о готовящемся выступлении басмачей.
В Чашмаи-поён шло подкрепление — сотня конников. Встретились красноармейцы с председателем сельсовета через сутки пути от Сорбога. Сейчас они отдыхают там. Завтра к вечеру сотня будет у переправы. Командир сотни послал муаллима вперед, попросил достать несколько веревок и натянуть их над речкой. Это должно облегчить переправу вооруженных красноармейцев через бурную реку.
Акбар был счастлив. Подмога идет, подмога близко. Снова свободная жизнь! Интернат, учеба! Акбар горячо попросил:
— Разрешите, я достану веревки, муаллим. Вам в кишлак идти нельзя — задержат, а я теперь чабан Кара-ишана.
Муаллим согласился. Он остался у места переправы через Сангикар.
Акбар возвратился к отарам. Старик был недоволен: «Опять бродишь. Ложись спать! Завтра большой перегон».
