– Ты чего? – удивилась Арлетта. – Живот прихватило, а выйти боишься?
– Нет, – выдохнул Эжен.
– А чего это у тебя такое? Играешься?
Он даже не обиделся, хотя такое предположение было вполне оскорбительным.
– Нет. Я думаю. Знаешь, что такое логические задачи?
– Это то, чем детей в школах пытают? Мол, поехал некий рыцарь из Картхольма в Бронхольм. А навстречу ему по той же дороге рыбный обоз. Стухнет ли вся рыба до того, как они встретятся?
– Почему пытают? Задачи бывают очень даже интересные. А в логических задачах и считать не надо. Только рассуждать. Вот, например, люди смертны, я человек, следовательно, я умру.
– Хм. Я тоже так умею. Люди смертны, Фиделио смертен, значит, Фиделио человек.
– Гав!
– Тьфу, ты меня запутала. Всё не так.
– Вот я и говорю, бред какой-то.
– Ничего не бред. Я вот решил одну.
– И сразу живот схватило?
– Угу. Ответ получился уж очень… кхм… Бежать нам надо из фряжских земель. Назад, в Остраву. Монастырь – это ловушка. Помощи не будет. Кавалера нашего, возможно, уже пытают, и не задачами, а чем покрепче. А он тоже человек. Смертный. А перед смертью может и сказать, где мы. Филина вовсе не кромешники за лунный свет убили. Думаю, он был человеком нашего Карлуса. Так они его того, заранее, чтоб о засаде не предупредил.
– А раньше ты эту задачу решить не мог?
– Не мог, – отрезал Эжен, – очень есть хотелось. Её и сам королевский кавалер не решил. Сестрице поверил. А она…
– Сейчас смеркается. В темноте далеко не убежим. А вот завтра перед рассветом…
– Смотрите! – вскрикнул застывший у окна Лель.
Сердце упало. Началось! Что именно началось, Эжен не знал. Просто подскочил как ужаленный и бросился к окну. За окном были светло-серые сумерки над тёмно-серым болотом. И в этих сумерках медленно загорались огни. Зеленоватые, тусклые комки света плавно плыли над затянутыми ряской чарусами, взмывали вверх над кочками, цеплялись и повисали на ветках кустов, поднимались и опускались. Их было много, очень много, даже у туманного окоёма мельтешили светлые точки. Но светлее от этого не становилось.
– Мамочки! – прошептал Эжен.
– Правда, красиво? – от полноты чувств вздохнул Лель.
– Что это? – встревожилась Арлетта. – Что это тебя так перекосило? Это опасно?
– Н-нет. Наверное, нет. Ты что, раньше никогда не видела?
– Нет.
– Надо же. А говоришь, всюду бывала. Это блуди́чки. По-учёному, болотные огни. Они опасные, если только за ними по болоту гоняться. В трясину заманивают и всё такое.
Огней становилось всё больше. Они покачивались, менялись местами, взлетали чуть выше человеческого роста. В мочажинах дрожали бледные отражения.
– Это нельзя нарисовать, – с тоской сказал Лель, – но я попробую.
– Что-то как-то страшновато, – поёжилась Арлетта.
– Угу, – согласился Эжен.
Медленное кружение завораживало. Казалось, холодные огоньки рвутся к дому, но что-то их не пускает. Пока не пускает. Арлетта опасливо покосилась на надёжно запертую дверь.
– Вспомнила! Мне как-то рассказывали. Это души умерших. Утопли, дескать, в болоте и теперь вот, летают, свечки заупокойные носят. Может, наш убитый тоже там. Может, они за нами пришли?
– Глупостей не болтай, – отрезал Эжен.
Всё же он тут единственный мужчина и просто обязан сохранять хладнокровие. Сохранялось оно плохо, но об этом женщинам и детям знать не обязательно. Уже несколько минут он следил за бесформенным тёмным пятном, которое, то клубясь и покачиваясь, то разделяясь надвое, распугивая и поглощая холодный свет, тянулось из глубины болот прямиком к злосчастному дому. Огни змеились за ним, вздрагивали, очерчивая невидимую границу.
– А это чего такое?
Эжен вздрогнул. Лучше б глупая девчонка молчала. Лучше бы он думал, что ему это кажется.
– Н-не знаю, – выдохнул он.
– На лошадь похоже. Скачет кто-то?
«Ага. Прямо по трясине, по самой глыби», – подумал Эжен, но вслух высказываться не стал. В голову сейчас же полезли рассказы о хищных конях, которые поднимаются из глухих болот зимними ночами. Сейчас ещё не зима, но…
– А бывает у лошади две головы? – серьёзно спросил Лель.
– Давайте не будем смотреть, – предложила Арлетта, решительно стаскивая его с окна, – давайте окно заткнём и к двери что-нибудь тяжёлое приставим.
– И-го-го! – внезапно раздалось из-за стены.
– Фердинанд! – ахнула канатная плясунья и сейчас же бросилась к выходу. Защищать своего драгоценного коня от неведомой болотной нечисти.
– Не смей открывать! – заорал Эжен, пытаясь оттащить её от засова. Девчонка была гибкой, жилистой, но он старался изо всех сил.
С севера, из глубины топей принесло далёкий звук. Странный, резкий, похожий на крик выпи.
Внезапно Арлетта выпустила Эжена, согнулась пополам, силясь что-то выговорить. Эжен шарахнулся от неё и оттащил Леля, торопливо соображая, куда бежать и где прятаться. Про одержимость и одержимых он слыхал достаточно, и кончались такие истории всегда плохо.
– Ну и дураки же мы, – всхлипывала девчонка, задыхаясь от смеха, – это настоящие лошади.
– И-го-го!
– Слышишь, Фердинанд здоровается.
– Да-а, настоящие, – протянул Эжен, одним глазком выглядывая в оконную щель, – а всадники где?
