– Вот гады. Дым за туманом прячут, – хмыкнул его напарник. – В деревне, должно быть, курицу свистнули. Сколько их?
– Немного. Но больше десятка.
– Так и есть. Засада. Лазутчиков наших подкарауливают. Тут из стены выход тайный и ров неширокий.
– Вот почему из вотчины Светинских до сих пор вестей нет. Всех гонцов перехватили. Не будет помощи. Помяни моё слово, не будет.
– Видно, про ваш тайный выход каждая собака знает, – не удержалась Арлетта.
– Иди-иди. Не рассуждай.
В спину пихнули, пнули заскулившего Фиделио.
Миновали две башни с гулким эхом, гулявшим под сводами, и тяжким солдатским духом. Здесь Арлетта теряла стену, и спутникам приходилось тащить её за руку. Наверняка синяки останутся. Под защитой зубцов и толстых стен башен вся компания невольно медлила, открытые же пространства пересекала с похвальной торопливостью.
Походя канатная плясунья обнаружила ещё одну засаду и неизвестного назначения большой конный отряд, затаившийся, как решили солдаты, в некой Сенной балке.
Тут свистнуло снова. Но Арлетта, наученная горьким опытом, успела упасть ничком. Видно, эта Сенная балка находилась довольно близко. На этот раз над стеной свистело и шипело весело, яростно, упорно. Немало времени прошло, пока они решились двинуться дальше.
Арлетта выпрямилась с большой опаской. Силилась услышать скрип арбалетных винтов, звон и пение отпущенной тетивы, но ничего не слышала. От этого становилось ещё страшнее. Казалось, туман кишит дрожащими стрелами и все, как одна, летят, чтобы впиться в тощее тело канатной плясуньи.
– Далеко ещё? – дрожащим голосом спросила она.
– Иди. Ползёшь как вошь по гребёнке.
И Арлетта пошла, втянув голову в плечи, будто это могло помочь.
Банг! Плюх!
Тяжёлый дрот, выпущенный из осадного арбалета, отскочил от стены и свалился в воду.
Ш-ш-ш. Банг!
– А, холера! Пропала новая кираса! – хрипло выругался не то Матвей, не то Готфрид, и совсем рядом рухнуло что-то тяжёлое. Лязгнуло о камень пустотелое железо.
– Чёрный мор мне на голову! – высказался второй спутник.
Арлетта взвизгнула, сломя голову бросилась вперёд и с разбегу влетела в закрытое пространство. Фу-х. Та же башня, с которой начался их скорбный путь. Позванивали шпоры. Знакомый рыцарь мерил шагами истёртый каменный пол.
Выслушав доклад запыхавшегося Матвея, а может Готфрида (в кого из них попали, Арлетта так и не поняла), рыцарь заспешил было, забыв о девчонке, принялся распоряжаться, но рядом, если верить запаху и твёрдой походке, объявился сам господин барон. Видать, добытые сведения оказались весьма ценными. Пришлось всё повторить специально для него. Арлетту слегка трясло, сердце мучительно колотилось где-то в горле, но она знала: другого случая добраться до хозяина замка не будет.
– На. Это тебе за труды.
Что-то зазвенело у самых ног. Судя по звуку, мелкая серебряная монета. Арлетта не стала её поднимать. Вместо этого пала на колени, как могла, красиво, изящно заломила руки.
– Ваша милость. Не надо мне никаких денег. Молю, выпустите нас. С голоду помираем. Мы всего лишь шпильман, пользы от нас никакой, одна обуза.
– Хм, – ответствовал господин барон и ушёл. Просто ушёл, и всё. За ним зазвенели по лестнице рыцарские шпоры.
– Бери свою денежку и убирайся отсюда, пока цела, – сказал солдат, – Готфрида из-за тебя убили.
– Как убили? Совсем?
– Нет, пёсья кровь! На время.
– Почему из-за меня? Я его туда не посылала. Меня же тоже убить могли. – Арлетта тихо осела на каменный пол. Сделала вид, что ищет монетку. Но пальцы дрожали, и искать ничего не получалось.
– О тебе никто плакать не станет. А у него семья, – буркнул солдат. Тяжко вздохнул, подумал и добавил: – И ваще… Тихо сидите. Не рыпайтесь, наружу не рвитесь. Никто вас не выпустит. Только подумают, что вы от короля подосланы.
Ну да. Известное дело. Шпильманы во всякой вине виноваты. Особенно Арлетта, девочка-несчастье. Другая бы не тряслась, а барона бы этого в два счета разжалобила. Хотя, похоже, он из таких, кого ничем не прошибёшь. Среди сильных мира сего таких почему-то много. Вот солдат, хоть и ругался, а с пола поднял. И денежку подобрал, в руку сунул и с лестницы спуститься помог.
А уж до родной повозки довёл Фиделио. Видно, надеялся, что там еды дадут. Но еды не было. Только охрипший от тревоги Бенедикт, Великолепный Макс и три голодных лабуха. Все накинулись на неё с расспросами. Арлетта отвечала кое-как. В ушах стоял противный свист, и дрожь не прекращалась. Да ещё и мутить начало. Как это легко и просто устроено. Был человек, кирасу свою дурацкую жалел, и всё. Нет человека. Она забилась под повозку и крепко обняла Фиделио. Хуже голодной тоски только тоска смертная. Кто бы ни победил – всё равно погибать. Быстро и просто.
Заскрипели костыли. Наконец, заявился ночной брат. Спокойный, довольный, похоже, что и сытый. К костру не пошёл, а уселся рядом. Прислонился спиной к колесу, со стоном облегчения вытянул больную ногу.
Пахло от него почему-то дёгтем, густой ядрёной колёсной мазью.
– Где ты был? – не выдержала Арлетта.
– А ты?
– На стене.
Ну, может, хоть это его проймёт.
– Холера! Зачем?
Надо же, проняло.
