Арлетта держалась и держала его, спасая от всех напастей сразу. Держала, пока её не сбила с ног хлестнувшая по лицу толстая ветка.
Из правого борта повозки Бенедикт, ругаясь, выдернул восемь арбалетных болтов, из левого – только четыре. Но эти были длиннее и засели глубже, один даже разнёс верхнюю доску в мелкие щепы. Теперь менять придётся.
Повозку на руках затащили в неглубокий черёмуховый овражек. Распряжённого Фердинанда долго водили, осторожно, понемногу давали пить из зеленоватых лужиц, в которые за лето превратился текущий по дну оврага ручей, а потом охапками таскали ему свежую траву. За травой ходили Бенедикт, Макс и Лотариус. Юный флейтист отсиживался под черёмуховыми кустами в зарослях дикой смородины. Его то и дело рвало. Чахоточный ослабел, сильно кашлял, но бодрился, пытался помогать, хотя толку от него было мало. Арлетта тоже ничем помочь не могла, разве что причитать, жалея бедную лошадку. Лазить босиком без верёвки по незнакомому лесу она бы не сумела. Так что пришлось смирно сидеть в повозке. С лицом после удара веткой было что-то не то. Криво распухло, и небось опять всё исцарапанное. Но больше никто не пострадал. Ранен оказался только ночной брат. Болт воткнулся в невезучую сломанную ногу, разворотил лубок, но до костей и крупных сосудов так и не добрался. Крови, как сказал Бенедикт, вытекло немного. «Ты есть крейзи, – добавил он, – нас всех пьеребить. Знал бы, ни за что бы, никогда бы…» И ещё много чего добавил. Как раз тех самых солдатских выражений, которые юной девице повторять не годится, даже если она шпильман.
Ночной брат ничего на это не ответил. Лежал в повозке, глядел в небо, хотя, наверное, тут и неба никакого не видно. Густые кусты на дне и стенках оврага, а над ними ещё и деревья. Глухое место. Тихий комариный рай.
Вначале все опасались, что их будут искать. Ведь бежали, бежали к ним от дальней опушки фигурки в синем. Но Бенедикт всех успокоил. Успел заметить, как преследователи сцепились с невесть откуда выскочившими фигурками в красном. Правда, один раз в кустах страшно зашуршало. Арлетта вскрикнула было, предупреждая остальных, и тут же её уронили, истоптали и облизали с ног до головы. Объявился Фиделио. Запрыгнул прямо в повозку и, конечно же, сразу стал требовать, чтоб его любили и хвалили. И вправду, умник, хороший пёс. Всех опасностей избежал, всех врагов обманул и любимую хозяйку нашёл. Арлетта похвалила, в морду поцеловала, но есть не дала. У самих ничего не было.
Вместо этого потормошила осторожно ночного брата. Не понравилось ей, как он лежит. Будто мёртвый.
– Ничего, – отозвался тот обыкновенным голосом, – хорошо сошло. Примерно так я и рассчитывал. Вот только туман…
– Что туман?
– Не удержал.
– Чего не удержал?
– Ничего. Рану бы перевязать.
– Бенедикт перевязал уже.
– Плохо перевязал. Так и кровью истечь недолго. Лучше я сам. Тряпок дай каких-нибудь.
Легко сказать – дай. Арлетта повздыхала и решительно взялась за подол единственной нижней рубахи. Ветхая ткань расходилась легко, полосы получались почти ровные.
– Вот. Только перевязать не смогу вслепую-то.
– Ничего. Я же сказал – сам. Да лубок заменить надо. Палок бы каких или прутьев…
За ровными палками Арлетта погнала осоловевшего флейтиста. Что там с ногой, она, конечно, не видала, но запах был скверный. Никак не заживает проклятый перелом.
– К лекарю нужно, – заметила она, – ногу потеряешь.
– Я сам себе лекарь. Уй! Нор тебя изныряй.
– Смотри, ещё хуже будет. Один из наших вот так же хромал. Хромал, хромал, а потом всё. Ногу отрезать пришлось.
– Вот спасибо тебе на добром слове. Скажи лучше, откуда про щит знаешь?
Арлетта поёжилась. Сто раз с ней так бывало. Сначала сделаешь что-нибудь, а потом сидишь трясёшься в ужасе от того, что натворила.
– Хорошее заклинание, – похвалила она, – полезное. Без него нас бы точно всех поубивали. Хоть теперь признайся, что ты колдун.
– Это не заклинание вовсе. А ну-ка, вот тут придержи, я затяну… у-м-м… уф. Всё.
Снова упал на спину, со вздохом облегчения вытянул больную ногу.
– Я, конечно, колдун и этот, как его, двоедушник. Но это не заклинание. И на старосвейском его бормотать, язык ломать, не обязательно. Это я так брякнул. Вслух сказать надо было, так, чтоб все услышали, но не поняли и лишних вопросов не задавали.
– Чего сказать-то?
– Я ваш щит.
– Ну, я так и сказала. Вроде сработало.
– Да. Только… Так да не так. Чтобы попасть в меня, им надо было сначала попасть в тебя. Сама ты щиты строить не умеешь, но в тебя они попасть не могли, потому что твоим щитом был я. Хм. Не знал, что так можно.
– Чего можно? – жалобно переспросила Арлетта. – Ты сам-то понимаешь, что говоришь?
– Э-э… – сказал ночной брат. – Ну… Отстань, а?
