— Это все может нести угрозу для империи, Дарсаль. Как ты думаешь, что для империи важнее?
— Наследник? — предполагаю.
— Наследник, — соглашается Рамар. — Следи за ней внимательно, Дарсаль.
— Слежу.
Снова пристальное ощупывание омаа. Замечаю, как поднимает голову змея, вглядывается. Да ведь ничего же особенного! С ее чистой аурой, конечно, восприятие повышенное!
— Завтра с утра будем производить смену меток. Для императора это процесс... тяжелый и неприятный. Ауру Ноэлии на всякий случай нужно будет закрыть.
— Зачем?
— На всякий случай, — отвечает эр с нажимом и некоторым раздражением. — Слепые по очереди будут дежурить. Желательно, чтобы она меньше передвигалась по дворцу... но говорить ей ничего не нужно. По крайней мере, пока сами не разберемся.
— Что это за... дым? — рискую спросить, но расположенность эра Рамара отвечать, похоже, уже исчерпана.
— Тебя разве не учили: все, что тебе нужно знать, расскажут? — вместо него отзывается командир.
— Простите, эр.
Рамар поднимается с кресла, направляется к дивану и почти исчезает в белом омаа Мирия. «Дым» редеет, собирается туда же. Похоже, он как-то связан с императором.
— На сегодня ты свободен, Дарсаль, — доносится голос верховного атаурвана.
— Спасибо, — поднимаюсь, пытаюсь сообразить, что именно рассказать Ноэлии. Или лучше пока ничего не говорить. Она только-только начала обретать уверенность.
— Передай императрице, что я скоро буду, — сообщает император. Склоняю голову. Передам, куда же я денусь. Непроизвольно ощупываю темноту за окном. Почти ночь. Только спать совсем не хочется.
Выхожу, привычно сверяюсь с императорскими метками. Что с ними не так, зачем менять? Императрица в своих покоях, вместе с Пени и Гарием. Машинально отмечаю разноцветные пятна Анги где-то в ближайших комнатах и — далеко — отзеркаливающую ауру Теры. Насколько хватает моего омаа, все без изменений. Почти хочется съездить к наставникам в Астар. Было время, когда они отвечали на каждый вопрос. Хотя, на эти едва ли ответят. К сожалению.
— Ну что? — Ноэлия бросается навстречу. Обменявшись со мной знаками, Гарий тихо уходит. Моя порция ждет. Надо же.
— К вам император идет, — отвечаю. По-моему, девочка не готова совсем. Даже не переоделась после турнира, если омаа мне не изменяет.
— Ой, тогда не буду мешать, — спешит Пени к двери. Со стороны Ноэлии не то недовольство, не то уныние. Проносится множество вопросов, но вместо этого кивает.
— Ты голоден? Поешь, Дарсаль.
— Спасибо, моя госпожа.
— И... я пойду, приготовлюсь.
— Конечно, моя госпожа.
Жду, по-моему, хочет еще что-то спросить. Но лишь отворачивается. Уйдет же... Привычку задавать вопросы вместо того, чтобы дожидаться разрешения, появившуюся за проведенное вместе время, подстегивает выжигающее кипение омаа. Не хочу находиться здесь, когда он появится.
— Я вам не нужен сегодня? — спрашиваю. Застывает на миг, волна по ауре, быстро возвращающаяся к синему.
— Мы же давно договорились, Дарсаль. Если тебе куда-то понадобится, всегда иди.
Останавливается, легкий отпечаток профиля. Словно ждет. Я же не могу уйти, не предупредив. Но, кажется, я это уже говорил.
— Спасибо, моя госпожа.
Четкий след кивка. Удаляется.
Беру остывшую порцию. Переодеваюсь, перекусываю. Жду, не понадоблюсь ли императору. Но нет, пожелания жены исполняет и Стражей больше не зовет.
— Вижу, ты осмелела, — улыбается муж, вызывая желание сбежать из кровати. — Может, во всем остальном тоже осмелеешь? Разнообразим нашу семейную жизнь?
Теряюсь, смущаюсь. Не хочу я ничего разнообразить! Вот омаа бы... но его у тебя нет. Ох, не думай об этом! И о том, где сейчас Дарсаль. И с кем...
— Стараюсь, — улыбаюсь.
— Старайся лучше, — шепчет, притягивает меня к себе. Целует. Приятный чуть терпкий запах с примесью не то дыма, не то древесной коры...
Да что со мной не так? Почему красивый, богатый мужчина, император, мой муж ничего не вызывает ни в душе, ни в теле? Я ведь когда его впервые увидела — сердце из груди выскакивало и ноги подкашивались, прямо как в книжках да кино! Пытается ведь, а я... только и мысли о том, куда пошел Дарсаль. А еще о случившемся на состязаниях.
— Что произошло на стадионе? — спрашиваю шепотом.
— Ноэлия, — устало вздыхает Иллариандр. — Не о том думаешь.
— Просто... переживаю. Ты... так быстро ушел, Дарсаль тоже ничего не сказал.
— Я безумно устал. А завтра непростой день.
Едва не срывается вопрос, зачем так себя мучить, отдыхал бы. И мне бы дал. Прикусываю губу, чтобы нервно не хихикнуть. Обидится еще. И про Пени хочу сказать, но не рискую.
Император начинает умелые ласки, которые, наверное, должны хоть что-то во мне разжечь. Ну хоть какое-то желание!
И оно появляется, но вместе с ним откуда-то выступает высокая мрачная фигура, неожиданная скупая улыбка, которая вдруг становится ярче и желаннее всех обаятельных ямочек, вместе взятых! Напряженные руки, светящийся в глубине парка силуэт. Огонь, рвущийся из глаз. Струйки омаа, слетающие с губ.
