Хаджи Морад остался один-одинешенек. В Хамадане у него не было никакой родни. Неоднократные попытки разыскать мать и сестру, нищенствовавших в Кербеле, ни к чему не привели – они как в воду канули.
Уже два года Хаджи был женат, но счастлив не был. Они с женой постоянно ссорились. Хаджи не выносил острого и злого языка жены и, чтобы отплатить ей, частенько поколачивал женщину. Правда, он довольно быстро отходил, и тогда они мирились и целовались. Больше всего Хаджи огорчало то, что у него до сих пор не было детей. Много раз друзья советовали ему взять вторую жену, но Морад не слушал их: он предчувствовал, что новая жена принесет ему еще больше неприятностей, и поэтому все такие советы в одно ухо влетали, а в другое вылетали. К тому же жена его была еще молодой и хорошенькой. Да и сам Хаджи был еще не стар и полагал, что если Аллах захочет, то пошлет им ребенка. Так понемногу они привыкли друг к другу и, хорошо ли, плохо ли, продолжали жить вместе. Однако Хаджи не оставлял своей привычки – колотил жену, а она все больше язвила, насмехалась над ним и капризничала.
Прошлой ночью они особенно сильно поругались. И вот теперь, грызя тыквенные семечки и выплевывая шелуху, Хаджи вышел из базарных ворот. Он вдохнул свежий, чистый воздух и с тоской подумал о том, что нужно идти домой, а дома опять будет ссора. Он скажет жене слово, она ему – два, и дело кончится дракой. Потом они поужинают, сначала будут дуться друг на друга, но вскоре помирятся и улягутся спать. Был вечер накануне пятницы, и Хаджи знал, что жена приготовит плов с пряностями.
Грустно размышляя, Хаджи Морад шел и поглядывал по сторонам. Вдруг он вспомнил слова жены: «Уходи, убирайся, поддельный хаджи! Какой ты хаджи? Почему твои мать и сестра бродяжничают и нищенствуют в Кербеле?! Ах, зачем я отказала меняле Мешеди Хосейну, когда он сватался ко мне, и вышла за тебя замуж! Поддельный хаджи!»
От злости Хаджи Морад прикусил губу. «Ну, если бы жена попалась мне сейчас на глаза, я, наверно, убил бы ее», – подумал он.
В это время Хаджи вышел на проспект Бейнан-нахрейн. Взглянув на свежие и благоухающие ивовые деревья, росшие на берегу реки, он подумал: «Вот было бы хорошо завтра, в пятницу, с самого утра уехать в ущелье Морад Бек, взять с собой музыкальные инструменты и провести там весь день. По крайней мере, хоть не торчать дома, а то опять одни огорчения». Незаметно Хаджи дошел до улицы, которая вела к его дому.
Вдруг ему показалось, что мимо прошла жена и не обратила на него никакого внимания. Хаджи пригляделся. Да, это была она. Нельзя сказать, чтобы Хаджи мог узнать свою жену под чадрой, да еще со спины, подобно большинству мужей, но у нее была особая примета, по которой он отличил бы ее от тысячи женщин. Без сомнений, это была его жена. Он узнал ее по белой кайме на чадре! Но как же она посмела без разрешения мужа выйти из дому в такое время?
Хаджи ускорил шаги. Но женщина и не собиралась поворачивать к дому.
Хаджи резко остановился. Все в нем клокотало. Ему хотелось догнать женщину, остановить ее, задушить. Он закричал:
– Шахрбану!
Женщина обернулась и, словно испугавшись чего-то, пошла быстрее. Хаджи рассвирепел. Мало того что жена без разрешения вышла на улицу, она даже не обратила внимания на его зов!
Он снова крикнул:
– Эй! Где ты была в такое позднее время? Стой, тебе говорят!
Женщина повернулась к Хаджи и громко закричала:
– Хулиган! Нахал! Думай, что говоришь! Какое тебе дело до чужой жены? Я так тебе задам, что ты долго будешь помнить! Эй, люди, помогите! Чего хочет от меня этот пьяный бродяга? Ты что, думаешь, в городе нет властей? Я сейчас же позову полицию! Полицейский!
В домах заскрипели двери, на улице появились люди. Вскоре их окружил народ, и толпа все росла и росла.
Хаджи стоял красный, на шее и на лбу у него надулись жилы. Теперь он еще станет всеобщим посмешищем!
Люди стояли плотной стеной, а женщина, закрыв лицо руками, продолжала вопить:
– Господин полицейский!
У Хаджи потемнело в глазах. Он подошел к женщине и, размахнувшись, ударил ее по лицу, покрытому чадрой.
– Не старайся изменить голос, я тебя все равно узнал. Завтра… Завтра же я дам тебе развод. Уже шляешься одна! Хочешь осрамить меня перед всеми? Бесстыдница! Сейчас я все скажу. Люди, будьте свидетелями, завтра же я развожусь с этой женщиной. Сколько времени я колебался, но нынче терпение мое лопнуло. Эй, люди, будьте свидетелями, моя жена опозорилась. Завтра… Завтра же…
А женщина, обращаясь к толпе, кричала:
– Трусы! Неужели вы ничего ему не скажете? Как же вы допускаете, чтобы какой-то бродяга посреди улицы приставал к мужней жене! Если бы здесь был меняла Мешеди Хосейн, он всем бы вам показал! Пусть мне останется только один день жизни, но я с тобой расквитаюсь. – Женщина повернулась к Хаджи. – Своих не узнает! И ни один не спросит у него, что ему надо! Никому нет дела до других. Уходи прочь… Я тебе такое покажу, что вовек не забудешь! Господин полицейский!
