Сзади раздавались громкие повизгивания и негромкие крики ужаса - значит, Приставала был еще жив! Еще не развернувшись, Слепец уже знал, что его товарищ, присевший от страха, беспорядочно махал перед собой ножом, а чудовище прыгало рядом, выжидая момента, когда человек устанет и оно сможет беспрепятственно нанести один смертельный удар. Подобравшись сзади к увлеченной атакой твари, Слепец от души протянул ее мечом вдоль спины. Позвоночник у нее был слишком прочный для такого легкого лезвия, но рана получилась большая и болезненная. Сбитая с толку подлым нападением, тварь обреченно закричала - совсем как человек перед смертью - и в следующий момент Приставала, неожиданно для себя самого, сделал выпад и пронзил ей горло. Крик оборвался тихим хрипением, и через мгновение над полем битвы повисла гнетущая тишина, разрываемая только свистом ветра.
Еще долго потом Морин, светящийся для Слепца ярким голубым пятном страха, сидел в снегу и пытался прийти в себя. Говорить он не мог до тех пор, пока не загреб рукой снега и не обтер лицо.
– Как штаны? - устало пробормотал Слепец, прогуливаясь рядом с ним. Его внутренне око внезапно "закрылось": он перестал воспринимать окружающее иначе, чем через звуки и запахи. Наступая в снег, он боялся испачкаться в зловонной крови чудовищ, хотя на самом деле был замаран ею с ног до головы.
– Что ш-штаны? - не понял Приставала.
– Сухие?
– Н-не знаю… Вроде да. Будь я проклят, как мне было страшно! - голос Морина сорвался, грозя обратиться плачем.
– А уж как мне было страшно! - признался Слепец. - Сначала. А потом я разозлился, когда они порвали мне куртку. Это хорошее лекарство от испуга - ярость. Надо только не давать ей слишком много воли…
– Ха! - смешок вышел явно истерический. - Ярости, говоришь? Тут не знаешь, как на ногах удержаться да нож из рук не выпустить!
– Ничего удивительного, ты ведь не воин, приятель. Лучше подумай: их было пять, огромных, сильных тварей, всю жизнь промышлявших убийствами, а нас всего двое, вооруженных дрянными ножами, причем один не имел глаз, а второй сражался первый раз в жизни. И чем же все кончилось? Они лежат дохлые, а на нас ни одной царапины! Меня вот только кровью их дерьмовой залило… до смерти не оттереться.
– Да уж, - прошептал Морин. Казалось, он начал понемногу успокаиваться. Слепец решил помочь ему отвлечься от плохих мыслей, от картин, которые точно владели сейчас его разумом: торжествующие твари пожирают теплое мясо недвижного Приставалы и купаются в его красной крови.
– Знаешь что? Опиши мне этих гадов.
Приставала некоторое время сидел молча, даже тяжело пыхтеть перестал. Не мог понять, что именно от него требуется.
– Описать?… Да как их опишешь? Уроды, одно слово! Вон те трое - как огромные еноты, вставшие на задние лапы. Челюсти, как у волкодавов, и глазищи красные, глубоко спрятанные. А те двое… они даже чем-то на людей похожи, и от этого еще страшнее кажутся. Шеи толстенные, черепа маленькие, шерстью все заросли, ноги короткие совсем, и дерьмо на ляжках замерзшее висит, - тут Приставала смачно сплюнул и невнятно забормотал проклятия. Слепец, нашарив горло последнего из убитых чудовищ, вынул оттуда торчавший нож и старательно вытер его о шерсть.
– Посмотри - кровь осталась? - спросил он Приставалу.
– Да не могу я на них уже смотреть! Пойдем отсюда скорее, пока меня не стошнило…
– Пойдем… Я вот подумал - а ведь это мясо… Только, сдается, есть его не захочется в самый лютый голод, - ответом на эти размышления вслух стали отрывистые, похожие на мучительный кашель, звуки: Приставала все-таки не уберегся, и его стошнило. Слепец тяжело вздохнул и молча укорил себя за излишнюю болтливость.
Через сутки после схватки с чудовищами двое путешественников по-прежнему брели через пустынную, заснеженную степь, замерзшие до полусмерти и уставшие еще больше. Непонятно, какая сила заставляла их двигать ногами - может, упрямство? Последние несколько привалов они проводили прямо в сугробах, ибо костер все равно разводить было не из чего. Сидя, они выли срывающимися голосами песни, терли жесткими ледышками лица. Уснуть сейчас означало умереть… Снег перестал валить с неба, ветер утих, но вместо этих неприятностей пришла новая - мороз. Не очень сильный, однако много ли надо, чтобы доконать двух утомленных путников? Слепец еще держался, так как в жизни его уже было много невзгод, к которым он мало-мальски привык, а вот для Приставалы каждый новый шаг мог оказаться последним.
