– Он действительно спит. Скорее всего, это снотворное. Ты так смотришь… Ты знаешь его? – Лебис внимательнее вгляделся в лицо лежащего перед ним мужчины и отпрянул. – Значит, он жив…
Королева не слышала тихих слов советника, и он не стал их повторять, задумавшись о своём.
– Кажется, я сама себя обманула…
Головокружение на миг сместило видимые предметы вокруг. Когда колебания зрения прекратились, Робер смог чётко рассмотреть сидящую рядом с ним девушку. Она спала, откинувшись на спинку строгого кресла и немного наклонив голову к плечу. Робер смотрел и не мог насытиться этим дорогим печально-сладостным зрелищем. В сознание с трудом пробивалась неудобная реальность в виде стянутых шершавыми верёвками рук и ног. Но руки настолько затекли, что ему пришлось обратить на них внимание.
Робер удивился сам себе: он так ненавидел все оковы от цепей до верёвок, всё, что ограничивало его свободу, но сейчас… Он нисколько не волновался, его будущее было слишком несущественным перед этим мгновением, на которое он не позволял себе и надеяться. Она была рядом. Как тогда, в весеннем лесу, обещавшем счастье. Такая же прекрасная, юная и желанная. Королева мечты. Недостижимой мечты.
Ей, видимо, снилось что-то неприятное. Королева вздрогнула и проснулась. Их глаза сразу же встретились. Будто нити судьбы уже были натянуты между зрачками обоих.
Они вроде бы только смотрели друг на друга. Долго, внимательно. Узнавая. Прочитывая страницы прошедшей жизни. Жизни поодиночке, врозь, на расстоянии. И всё-таки рядом…
– Ты споёшь для меня, Робер?
– Жаль…
– Что?
– Жаль, что нет моей мандолины, – грустно улыбнулся Робер, запрещая себе надеяться. Но мысль, что она помнила о нём все эти годы, поднимала внутри смятение, бурю, плескавшуюся через край радость. И старый колющий страх.
– Где же ты был, Робер? – горькая укоризна в таком родном, необходимом ему голосе, заставила насторожиться.
– Что случилось? – Робер испугался, что кто-нибудь мог рассказать, кем он является на самом деле. И, хотя это было очень неприятно, стремился сразу покончить с этим. Пусть всё прояснится сейчас, пока он связан, пока он не может, защищаясь, причинить ей вред. Лучше умереть! Ну почему, почему, едва прикоснувшись к надежде, ему постоянно приходится терять её?!
Судя по топоту ног, к шатру приближались люди. Громоподобно-гулкий голос раскатами втиснулся в малое пространство из ткани.
– Ваше Величество! Тут ещё один человек. Я его привёл, он через посты где-то прорвался, говорит, дело к королеве! – Рем грузно протопал по земле и закончил речь прямо перед связанным Робером.
– Ха! Знакомые, вроде, лица… – добавил немного растерянно, но не менее громко.
– Рем мне вместо отца, ты знаешь…
– Рад, что ты цел, старина, – Робер снизу улыбнулся нависшему над ним бородачу.
– Неужели правду, граф Донован? Вот уж не чаяли увидеть! А мы слышали, всю семью…
Из-за широкой спины старого воина облегчённо донеслось:
– Слава Всевышнему, живой!
– Где это ты таких слов набрался?! – удивлённо-укоризненно воскликнул Робер, заметив поцарапанную физиономию Рыси. Тот засмущался, виновато пожал бугристыми плечами:
– Так… Тут дама… – громила почесал пяткой под коленом и мотнул головой. Равновесие со связанными руками в таком положении мог удержать только трезвый, готовый к работе человек. Робер намёк понял.
– Где Лебис? – осмотрелась вокруг королева.
Тотчас торопливо ответил Фрам:
– Он отправился в замок, посоветоваться.
– Да, конечно… – девушка с любопытством разглядывала Рысь. – Говорят, в твоей ангельской рати, Робер, служат существа от дьявола до святого. Это, как я понимаю, одно из созданий ада?
– Ваше Величество, это всего лишь мой друг – Рысь. Для меня его жизнь и свобода так же ценны, как мои собственные.
– Прости, Робер… Мне хотелось окончательно убедиться, что это ты. Фрам, освободи моих друзей.
– Давно бы так! А то не разберутся, а сразу по шее, по шее, – проворчал в сторону Рема Рысь.
– Не топором же! – возразил, извиняясь, великан, разглядывая свой весомый кулак.
– Велика разница! – Рысь укоризненно растирал затылок, ощупывая шишку, и недовольно морщился.
– Да я, вроде, тихонько. Обычно, как ударю, бык валится.
– Ещё чего! Есть мне тут когда отлёживаться! Люди ждут, – Рысь уставился на Робера, слишком медленно целовавшего руки королеве, причём, каждую – не по одному разу.
Фрам и охранники тоже удивлённо косились на бывшего пленника, преклонившего колени перед их королевой. Рем заметил выражение на лицах воинов и круто развернулся в сторону Милены. Его борода отделилась от усов, открывая глубокое ущелье рта. Только двое ничего не замечали, кроме друг друга.
Рысь уехал, прихватив бутылочку «на лечение» от Рема. У всех вдруг нашлись срочные дела. Только Милена и Робер остались в шатре. Они долго разговаривали, и Робер с трудом уходил от точных ответов на вопросы девушки.
