Бессердечное время приближало день к закату, а Робер, понимая, что должен немедленно уйти, не мог собраться с силами, чтобы покинуть свою королеву. Ему было жарко, и страшно, и больно… и не оторваться от её нежных рук. Он всё более ощущал себя мужчиной, а её – женщиной.
Плелась паутина слов, касаний и взглядов, сближая двоих, затягивая в смертельно-желанное соединение… Их губы потянулись навстречу, их руки обнимали тела, их глаза закрылись в предвкушении… И мрак напомнил Роберу о пропасти между ними. Он почти оттолкнул королеву:
– Нет!..
– Ты… Ты!.. – чтобы не заплакать, она закричала. – Да кто ты такой?! Что ты возомнил о себе?! Бабник!
– Прости…
– Если хочешь знать, сегодня я дала слово барону Кероку. Скоро наша свадьба! Он – достойный человек, не то, что какой-то бродяжка! – и королева испуганно замерла, вдруг вспомнив о своей ошибке.
Робер онемел. Королева упала в кресло, закрывая лицо руками, потом порывисто вскочила и выбежала из шатра. Робер растерянно постоял, потом медленно вышел за ней. Королева стояла и смотрела на остывающее солнце, не видя его. Потом повернулась к Роберу:
– Почему?… – как будто был смысл задавать вопросы, которые остаются без ответов.
– Отпусти меня.
Милена отвернулась, кинула за спину:
– Тебя никто не держит.
Роберу казалось, что шатается земля, небо расплывчато сползает вниз, влажно смешиваясь с красками травы и леса. Сердце билось, зажатое в кулак боли. Как ему хотелось выхватить меч и рубить, кромсать, раздирать всё зло, что стало между ними! Робер ухмыльнулся на очередную несправедливость судьбы и, круто развернувшись, широко зашагал к краю леса, где оставил своего коня. Не оглядывался. Старался не думать об оставленной девушке. Посты охраны расступились перед ним не останавливая. И почему-то Роберу стало ещё обиднее от этого.
Он вышел на поляну, отвязал Мрака. Раздражённо вскочил в седло. Удар хлыста удивил и возмутил верного коня. Мрак скосил ошалелым зрачком на хозяина и рванулся в чащу.
Когда под ноги коня метнулась фигура в лохмотьях, Мрак встал на дыбы.
– Хозяин! – испуганно окликнул Робера незнакомый голос.
– Какого чёрта?! – заорал Робер, едва удерживаясь в седле. – Жить наскучило?!
Он развернул коня и напряжённо застыл, так же, как и рыжий Кобрет, выскочивший на крик мнимого нищего. Рука Робера потянулась за мечом.
– Сеть!!! – завопил Кобрет.
Робер послал коня вперёд, но не успел: тяжёлая широкая сеть, явно рассчитанная на нескольких всадников, упала на него, закрыв полностью вместе с конём. Мрак рухнул. Робер чудом вывернулся, успел убрать ногу из-под навалившейся на него громадины, но вскочить уже не смог.
Молча на него навалилась орава оборванных людей с отличным оружием. Робер высвободил меч, пробовал отбиться, уже понимая, что это бесполезно. С трудом поднялся. Кто-то дёрнул снизу за сеть, и юноша снова упал. Свора нападавших, уверенно и жёстко наносивших удары, удвоила усилия, осмелев. Робер свирепо сопротивлялся, выплёскивая накопившуюся ярость, пока не потерял сознание от очередного удара по голове.
Кобрет осторожно приблизился к запутанному в сетях бесчувственному телу, разглядывая его с огромным интересом:
– Давненько не виделись… Надо же, – он засмеялся нежданной удаче, хлопнул по загривку хромого, который теперь хромал на самом деле, раненый Робером в ногу.
– Я готов расцеловать эту палку с рёбрами за то, что она меня задержала. Готовили силки для одной золотой птички, а попалась другая. То-то хозяин обрадуется!
– Я думал, что это барон. Как похож! И конь вороной… А я ещё удивился, что он тут делает… – растерянно бормотал хромой, тоже разглядывая Робера. – Кто это?
– Поющий Рыцарь! Чёрный ангел! – с чопорной гордостью представил Кобрет своим приятелям связанного.
Те испуганно попятились, снова хватая мечи:
– Не может быть!
– О, мы с ним старые приятели! – не удержался от хвастовства довольный произведённым впечатлением Кобрет.
– Смываться надо! И очень быстро! – голос хромого охрип от напряжения.
– Ещё бы! – кто-то поддержал его. Кобрету не понадобилось подгонять свою команду, где каждый понимал, что речь идёт о жизни и смерти. Через несколько минут почти ничто не напоминало о короткой схватке.
Тело ныло от тянущей боли. Робер затуманенным сознанием улавливал голоса, знакомый запах. Очень хотелось спать, но он заставлял себя держаться. Настороженность, ощущение опасности не давали успокоиться. Робер не помнил, что произошло, но чувствовал, что должен бороться, что он – среди чужих.
Знакомый спокойный голос пробился в его сознание, заставляя себя понять:
– Робер, это я, Юлианус. Всё хорошо. Ты должен спать. Ты не очень здоров. Чтобы силы вернулись к тебе, спи. Я буду рядом. Спи.
И Робер послушался.
Сначала проснулись старые страхи. Робера испугала слишком хорошо известная ему тишина. Он боялся открыть глаза и увидеть только темноту подземной ямы. Мысленно Робер приготовил себя к принятию тяжёлой правды и решился.
