Маленькая заминка была сразу же замечена окружающими и радостно встречена ими. Старый Рем откровенно вытирал слёзы, подруги королевы смеялись и плакали, обнимая её, как простую девушку на деревенской свадьбе. Какой-то размякший и растерянный Робер просто кивал на приветствия придворных, постоянно оглядываясь на королеву. Оба они неудержимо улыбались.
О свадьбе королевы и Поющего рыцаря люди на улице узнали раньше, чем молодые вышли на высокое крыльцо собора. Поэтому радостный вопль толпы почти оглушил новоявленных супругов, когда они ступили в сияющее пространство открытого мира. Они зажмурились одновременно, заново привыкая к яркому солнечному свету, озолотившему и облагородившему всё вокруг. Они вместе пошли навстречу своему счастью.
Робер не сразу заметил недовольный гул толпы, но, увидев на дороге, расчищенной для торжественного шествия, двух темноволосых всадников, будто окаменел, судорожно сжал рукоять меча. Королева успокаивающе положила ладонь на его руку:
– Не сейчас. Я пригласила их на коронацию, ничего не поделаешь, это – условие перемирия. Но мне есть, чем им досадить, я так думаю!
Бароны Керок и Гордон приблизились к королевской чете. Гордон вопросительно поднял брови, не сходя с коня, и только полупоклоном приветствуя королеву:
– Мы, кажется, опоздали?
– Безнадёжно!
– Но мы прибыли вовремя.
Стоя на высоком крыльце, королева объявила:
– Я взяла в мужья и наследники достойного меня и моего народа человека – графа Робера Донована, Поющего рыцаря и нашего верного друга! Приношу свои извинения, если немного нарушила ваши планы. Надеюсь, это не послужит поводом для начала военных действий? – высокомерно заявила она.
Гордон Лекс мгновение разглядывал молодую пару, а потом захохотал на всю площадь. Он буквально неприлично ржал, хлопал себя по бёдрам и показывал пальцем на королеву. Пытался что-то сказать и снова смеялся, не имея сил остановиться. Усмешка Керока казалась мраморной на побелевшем лице.
Королева возмущённо и настороженно смотрела на необычные выходки свергнутого тирана и наливалась яростью:
– Как ты смеешь так себя вести, Гордон?! Не забывайся! – королева выступила вперёд, отпустив похолодевшую руку Робера.
– Ох, невестушка, как же мне не возрадоваться такому событию для нашей семьи! Я рад, очень рад, что Робер наконец-то взялся за ум и исполнил сокровенное желание своего отца! А ведь так упрямился!
– О чём ты говоришь?
– Прекрасная Милена, невестушка моя, разреши представить тебе и твоему двору моего младшего сына и наследного принца Робера Гордона! Придите же в отцовские объятия, дочь моя, сын мой! – он шутовски раскинул руки.
Мрачная тишина, как круги по воде, разошлась по площади. Застывшая королева медленно осознавала свою ошибку и приходила в себя. Как ни странно, она сразу поверила в слова Гордона, только теперь до её сознания дошло невероятное сходство Гордона и обоих его сыновей. Она, как деревянная кукла, повернулась к Роберу.
– Ты не знала… – Робер только теперь понял их обоюдный обман. – Лебис… он…
И Робер умолк, понимая, что она его всё равно не услышит, зачарованная шоком прозрения. И что тут можно было объяснить?! Предательство, пусть и невольное, совершилось.
Таяли секунды, а королева стояла, не говоря ни слова, и молчание толпы становилось тяжёлым и зловещим. Первым оценил опасность телохранитель королевы Фрам. Он приблизился к ней, настойчиво сказал:
– Ваше Величество, надо срочно арестовать Робера, иначе я не могу поручиться за его жизнь и вашу безопасность.
Королева медленно отступила от Робера, горькая усмешка показалась на её красивом бледном лице:
– Вот чего стоили твои клятвы… Ты тоже лгал с самого начала, а я… Кто в этом мире говорит правду? И зачем она? В тюрьму предателя! Королевский суд решит его судьбу! – резко отвернувшись от мужа, крикнула она в толпу последние слова.
Обратилась к Гордону:
– Убирайся, чёрный вестник, ты своё слово уже сказал! И мне очень жаль, что я не могу тебя, как твоего отпрыска, отправить на казнь!
– Когда ты одумаешься, невестушка, не забудь, что у меня в запасе есть ещё один сын, и ты уже дала ему первое слово! Наши семьи спаяны кровью! – Гордон развернул коня, и его свита последовала за ним, преследуемая криками сбросившей оцепенение толпы.
Пока толпа занималась проводами баронов, хмурый Фрам и его подчинённые окружили Робера:
– Жаль, что так получилось. Очень жаль… Прошу тебя, отдай меч! Королева не злопамятна. Дай бог, постепенно успокоится. Идём!
Пока удалялись её враги, королева с гордо поднятой головой стояла в одиночестве, не оборачиваясь на мужа. Только старый Рем с сожалением и укоризной глядел на Робера.
…Через несколько часов Робера вывели из подвального помещения под собором. На площади бродило несколько нищих, да монахи старательно убирали мусор, оставленный процессией. Остатки торжества постепенно стирались людскими руками, как будто рисунок цветной тушью смывался водой со старого куска пергамента.
