Новая баллада показалась Роберу слишком мрачной, но никак не выходила из головы. Привычка постоянно слагать стихи и песни никуда не делась, это получалось само собой, но иногда хотелось отвлечься, забыть произошедшее, жить обыденно и спокойно. Он прислушался.
Жаворонок пел, не уставая. Переливы его незатейливой повторяющейся мелодии умиротворяли, вселяли покой, ленивая нега расслабляла тело. Мужчина пытался подчиниться благословению этой природной мелодии.
Копна свежевысушенного сена, ставшая приютом для двоих, окутывала спокойным запахом мира, солнечного дня и надёжности. Так не хотелось возвращаться в человеческую реальность, где по-прежнему клокотала война, едва скрытая перемирием, где не было ничего устойчивого и постоянного. Кроме смерти.
Робер перевернулся набок, сверху заглянул в лицо своей королевы. Она спала, устав за ночь и такое ласковое утро. Робер осторожно поцеловал её в губы. Девушка мягко улыбнулась во сне.
Робер заставил себя подняться. Как бы ему ни хотелось оттянуть неизбежное, не стоило откладывать решающего разговора. Юлианус, бывший лекарь семьи баронов Лекс, посоветовал Роберу сначала поговорить со старым мудрым Лебисом, своим учителем. Слишком всё перепуталось…
– Не уходи… – чуть слышно позвала королева. Печальные её глаза наполнялись блеском слёз.
– Нам нельзя быть вместе. Ты согласилась на свадьбу с Кероком. Дважды. Лучше расстаться сейчас. Слишком многое нас разделяет. Прошу тебя, отпусти…
– Я королева, – почти жалобно произнесла девушка.
– Да… Конечно. Ты – настоящая королева.
– Нет!!!
Робер испугался странного испуга королевы. Она закрыла ладонями лицо, с трудом сдерживала рыдания. Робер обнял её, успокаивая. Королева не скрывала слёз:
– Ничего. Всё хорошо. И у меня бывают обычные женские причуды… Я всё понимаю, но… Я хочу быть с тобой. Пока можно…
Что было больше – любви, нежности, боли, наслаждения, отчаянья? Робер не хотел об этом размышлять. Пока можно…
В королевском кабинете по-прежнему царил сумрак, волновались свечи, странно перемещались тени. Совсем стемнело за окнами, когда Робер закончил свой рассказ. Лебис выслушал его молча. Не задал ни одного вопроса, что очень беспокоило Робера, заставляло чувствовать себя трижды виноватым.
– Думаю, не следует никому говорить о том, что ты законный принц. Эта тайна жила долго, пусть ещё немного побудет тайной. Королеве я всё объясню, не вздумай говорить с Миленой сам! – сурово посмотрел он на Робера.
Юлианус, молча стоявший у стены, раздумчиво покачал головой, соглашаясь с учителем. Робер посмотрел на обоих, спросил:
– Мне уехать?
– Не торопись. Здесь не следует спешить… – Лебис задумался. – Робер, ты хотя бы понимаешь, в какую игру ты оказался втянут? Сейчас наступило небольшое, неустойчивое, но всё-таки равновесие сил. Любой самый маленький толчок может привести и к победе, и к поражению. А ты давно перестал быть незаметным, ты стал величиной, сравнимой с королями. Независимо от того, являешься ты сам принцем королевской крови или нет. Не возражай, увы, как бы тебе не хотелось обратного, ты никогда не станешь незаметным. Твой дар звать и вести за собой людей настолько велик, что не считаться с ним не можем ни мы, ни Гордон.
– Даже, если я привожу их на костёр?…
– Не казни себя чужой виной! Робер, разве можно брать на себя ответственность за проступки всего человечества? Разве ты виноват в гибели своих людей, а не Гордон?! Научись отстраняться от вины за чужие деяния. Разве ты виноват, что жизнь вокруг идёт не так, как хотелось бы тебе? – брови Лебиса сошлись на высоком лбу, делая выражение его лица слишком суровым.
– Я виноват, что не смог остановить Гордона. Я виноват, что не могу переступить через свою гордость. Я виноват, что не смог убить его!
