Слепой цирюльник [litres] полностью

– Это же вы рассказчик, – пожал плечами Немо. – А пока что мне скучно, ужасно скучно, потому что как раз в данный момент мне самому хочется поговорить; впрочем, бренди совсем не дурное. Ха-ха-ха! Надо же отвечать на гостеприимство. Продолжайте. Сейчас ваша очередь. Потом скажу я и сумею вас удивить. Впрочем, можно намекнуть. Да. Рисковая охота за деньгами, в духе старика Стертона… Ну и задал я жару старому Уистлеру! Хо-хо! Н-да… Намек следующий: она была, можно сказать, добродетельна – в том смысле, что честна. Она отказалась участвовать в моей схеме, когда узнала, кто я. И тогда она попыталась предостеречь этого парнишку – еще чего! Несчастная дура! Ха-ха! Каково? – спросил Немо, снова сунув сигару в рот и гадко подмигнув.

– Вам известно, – спросил доктор Фелл, – что человек по фамилии Вудкок видел вас, когда вы украли первую часть кинопленки?

– Правда? – удивился Немо, дернув плечом. – Да мне-то какая разница? Убрать бакенбарды – они съемные, – комок воска изо рта, розовую отметину со щеки; да кто меня после опознает, а?

Доктор Фелл медленно провел линию на листе бумаги:

– И вот тут мы подходим к первой прямой улике: устранение. (См. с. 110.) Вудкок сказал вполне определенно, что прежде он не видел на борту лайнера этого человека, то есть вас. Начнем с того, что от морской болезни Вудкок не страдал. Он постоянно бывал в ресторане, и после того, как остальные пассажиры выздоровели и начали покидать свои берлоги, он заметил бы вора – если только вор не входил в весьма незначительное число тех, кто по-прежнему сидел в своей каюте. Гм! Ха! Мне было интересно, не зародилось ли у кого-нибудь фантастическое подозрение насчет, ну, скажем, Перригора. Однако сюда не подходил ни Перригор, ни Кайл, да почти никто. Дело-то довольно ясное, но все дружно сбились со следа после радиограммы из Нью-Йорка.

Доктор Фелл быстро набросал на листе бумаги несколько слов и пододвинул его к Моргану.

По мнению федерального агента подозреваемый по делу Стелли и Макги. Федеральный агент считает также врач на борту вашего судна самозванец…

– И что? – не понял Морган.

Доктор сделал несколько исправлений и снова протянул ему листок.

– Лапидарный стиль, – пояснил доктор Фелл, – означает, что слово «также» здесь излишне, оно не к месту, оно только делает дороже и без того дорогую радиограмму, если смысл: «Еще федеральный считает, что врач…» Однако прочите это. (См. с. 127–128.)

Федеральный агент считает – так же как и врач, – что на борту вашего судна самозванец…

– Смысл, – продолжал доктор Фелл, смяв бумагу, – совершенно меняется. Ну а «большое влияние медиков» попросту означает, что лечащий врач недоволен; хотя его пациент, утверждающий, будто он и есть Стертон, явно не в себе, сам доктор верит ему, и они вынуждены считаться с его мнением. Но боже правый! Неужели вы всерьез решили, что, окажись доктор Кайл убийцей, на его защиту встанут все медики? Даже любопытно, стал бы кто-нибудь рассматривать столь абсурдную идею. Это же относится к Стертону! Пора уже покончить с этой легкой неразберихой. Давайте выстраивать доказательства по порядку, пока вы не поймете, что это не мог быть кто-то другой; пора уже наконец перейти к чертовски убедительному доказательству.

Он сердито швырнул бумагу на стол:

– Вот вы приходите к Стертону, чтобы успокоить его после потери изумруда. Видите вы его секретаршу? Нет! Вы слышите, как он вроде бы разговаривает с кем-то за закрытой дверью спальни. (См. с. 146.) И хотя вы не производите никакого шума и не переговариваетесь, он выскакивает вам навстречу и закрывает за собой дверь. Он поджидал вас, чтобы разыграть представление. Ошибка – не те комнаты – вот в чем: почему он работает в спальне? Не в гостиной, где он очевидно лежал в окружении своих аптечных пузырьков, где устроил себе логово. Просто ему необходимо скрыться от вас…

Морган услышал резкий смех мистера Немо и ровное шуршание ручки по бумаге, однако доктор Фелл невозмутимо продолжал: