Слепой цирюльник [litres] полностью

– Суть в чем… – пояснил Немо своим естественным голосом, который не был у него таким пронзительным и неровным, как в роли лорда Стертона, но все равно у Моргана он вызывал воспоминания о сцене, разыгравшейся в затемненной и душной каюте. – Суть в чем. Вы считаете, что повесите меня? Ничего подобного. Вздор! – Его змеиная шея повернулась, смеющиеся глаза уставились на Моргана. – Ха-ха, нет и нет! Для начала меня придется экстрадировать. Меня ждут в Штатах. А за это время… Я выпутывался и не из таких переделок.

Доктор Фелл поставил стакан рядом с собой, уселся напротив и погрузился в размышления. Мистер Немо между тем крутил головой и морщился:

– Почему я признаюсь во всем? Потому что я фаталист. Фаталист! А вы бы на моем месте не были? Лучший мой план – конфетка, а не план, и так просто; ха, а насколько просто? На самом деле не нужно даже быть мастером маскировки. Я же сказал, никакого обмана. Я настоящий двойник лорда Стертона. Я настолько на него похож, что мог бы встать перед ним, и он побрил бы меня, уверенный, что видит свое отражение. Шутка. Но я теряюсь, когда против меня играют краплеными картами. Затруднение? Да ни разу в жизни у меня еще не было таких провалов, когда эта проклятая молодежь… – Немо снова огляделся по сторонам и посмотрел на Моргана, который был весьма рад, что в данный момент у того нет бритвы, – когда эта проклятая молодежь спутала все планы…

– Я как раз собирался объяснить моему молодому другу, – произнес доктор Фелл, – по его просьбе, какие именно моменты указали мне на вас, мистер Немо…

Доктор, несмотря на свой сонный вид, получал огромное удовольствие, изучая этого типа в свете, падавшем из окна. Почти лишенные век глаза мистера Немо пристально глядели на него в ответ.

– Мне и самому было бы интересно послушать, – произнес он. – Что угодно, лишь бы… отсрочить события. Хорошая сигара, хорошее бренди. Слушайте, приятель, – сказал он, осклабившись в сторону Дженнингса, – дам вам несколько наводок. Если вы чего-то не поймете, что ж, когда он договорит, я вам объясню. Но не раньше.

Дженнингс сделал знак сержанту Хамперу, который вынул записную книжку.

Доктор Фелл устроился поудобнее и с удовольствием приступил:

– Итак, шестнадцать подсказок. Пробежав взглядом представленный список – Хампер, вам не нужно переписывать это, потому что вы все равно не поймете, – я пришел к выводу, основываясь на очевидных указаниях, что мошенник должен быть важной персоной…

Мистер Немо торжественно кивнул, и доктор подмигнул ему:

– …и эту подсказку я назвал самовнушением. Она доносила идею. Она открывала дверцу тому, что поначалу показалось безумным предположением. Во время жаркого спора между вами, Морган, и вашим другом Уорреном, пока Уоррен с энтузиазмом обвинял доктора Кайла на основании книжных детективов, вы сами сказали: «Выброси всякую мысль о том, что доктор Кайл и есть злоумышленник… Это, может, и сошло бы за правду в случае с затворником, который не общается с другими людьми, но только не с публичной фигурой вроде знаменитого врача». (См. с. 81.)

Это еще не было доказательством. Я всего лишь обратил внимание на любопытное совпадение: на борту действительно имеется человек, редко общающийся с другими, которого прозвали Отшельник с Джермин-стрит, так вы, кажется, сказали. «Он никого не принимает, – заметили вы, – у него нет друзей, и занимается он исключительно тем, что коллекционирует редкие драгоценности». (См. с. 13–14.) Это были всего лишь факты, говорившие в пользу моей подсказки с самовнушением, однако же лорд Стертон, бесспорно, полностью соответствовал описанию из радиограммы. Простое совпадение…

И тогда я вспомнил еще об одном совпадении: лорд Стертон побывал в Вашингтоне. Некий Стертон, настоящий или фальшивый, заходил к дядюшке Уорпусу и рассказывал ему о покупке изумрудного слона, что и есть благоприятная случайность. (См. с. 14.) Побывал ли он в доме дядюшки Уорпуса в тот вечер, когда дядюшка Уорпус позволил себе неосторожные речи, знал ли об этом любительском фильме…

– Побывал и знал, – подтвердил мистер Немо, неожиданно разразившись сдавленным смехом.