Вася продолжал импровизировать, закрыв глаза. Он полностью растворился в ночном свете костра и гитарных переливах. Рита, сама не понимая почему, не могла отвести от него своего взгляда. Почувствовав это, парень сделал финальный аккорд и заглушил струны своей ладонью. Костёр начинал потихоньку гаснуть, и он подкинул туда пару брусков искусственного топлива для каминов, отложив гитару в сторону.
— Вот бы мне полюбить что-нибудь так же сильно, как ты любишь музыку… — задумчиво сказала Рита, — так приятно наблюдать за человеком, который отдаётся своему делу на все сто процентов.
— Да… музыка и родные — это единственное, что поддерживало меня на плаву и не давало уехать крыше в нашем маленьком и безумном городишке. Помню я часто мечтал по ночам, глядя на звёздное небо через окно, как поступлю в консерваторию, начну играть в оркестре и, рано или поздно, стану первой скрипкой. Буду сидеть в первом ряду, по левую руку от дирижёра, и во время моих соло каждый зритель будет смотреть лишь на меня и плавный ход моего смычка… А у тебя в старой жизни была какая-нибудь мечта, которой уже не суждено сбыться?
— Боюсь на мечты у меня не оставалось времени. Знаешь, иногда бывало проснусь, затем до трёх часов торчу в школе, потом сразу же музыкалка или ещё какой-нибудь кружок, быстрый ужин дома, репетитор, уроки, а там уже и одиннадцать вечера, пора спать, и засыпаешь ты с мыслью — а зачем мне всё это? И правда — за шесть лет в музыкальной школе я поняла только то, что пианино — это не моё; за два года с репетитором — что ненавижу литературу и обществознание; ни один из десятка кружков, в которых я была, меня так и не зацепил; со спортом вообще всё плохо. Зато хорошие оценки и прекрасные перспективы — открыты все дороги, но какую из них выбрать, чтобы потом не пожалеть? Сказать честно, я смотрю на тебя с восхищением. Видно, что музыка — это дело всей твоей жизни.
— Ну не факт. Возможно через пару лет я просто перегорю и выкину скрипку в окно.
— Не неси чушь. Просто ты не видел себя со стороны во время игры. Петя, если что, подтвердит, что вы с музыкой просто созданы друг для друга. А вот для чего создана я…
— Ну давай подумаем вместе. Может быть ты уже нашла дело всей своей жизни, но просто ещё не заметила этого.
— Это как?
— Ну я тоже не сразу понял, что музыка — это, как вы все говорите — то, чем я готов заниматься до гроба. Просто мне, даже спустя годы, всё ещё хотелось заниматься и самосовершенствоваться. Может и у тебя есть похожее увлечение?
— Ну… даже не знаю. Я много чем занималась, но через месяц всякий интерес к новому делу всегда пропадал.
— А как насчёт Скорпа? Его тебе тоже надоело пилотировать?
— Скорп? Мне кажется, это немного другое…
— Почему? Занимая своё место в кабине ты тут же становишься серьезной и полностью отдаешь себя своим обязанностям. Затыкаешь Петю, например, когда он начинает болтать лишнего; тщательно выбираешь позицию для атаки, даёшь мне очень точные указания куда повернуться и пойти. В отличие от нас с этим Рэмбо, ты очень серьезно подходишь к пилотированию и ни на секунду не теряешь концентрации. Мы иногда позволяем себе немного расслабиться, прекрасно отдавая себе отчет в том, что, на тебя можно положиться. И после всего этого ты хочешь сказать, что тебе не нравится управлять Скорпом?
— Нет, я просто даже не думала о нём в таком ключе, но ты, кажется, прав. В Скорпе я впервые чувствую себя в «своей тарелке».
— Ну вот… Конечно, далеко не факт, что Скорп — это то, с чем стоит связать свою дальнейшую жизнь, но всё-таки… Возможно, в этой бездушной машине ты найдешь для себя то, что я нашёл в музыке.
— Какой же ты чуткий человек, Вася. Спасибо, что помог мне разобраться в себе, — она резким и неуверенным движением взяла его руку.
Они посмотрели друг другу в глаза, а их щёки и уши вспыхнули красным в мерцающем свете костра. Не в силах пошевелиться или сказать хоть слово, Вася и Рита смотрели на блики костра в глазах друг друга…
Отдалённые шаги вернули всё на круги своя — они резко отскочили, будто занимались чем-то не совсем законным, и попытались вернуть себе естественный вид: Рита подкинула дров в костёр, а Вася взял пару аккордов на нейлоновых струнах и продолжил импровизировать. Самсонов и Петя вошли в свет костра с едва заметной улыбкой и сели на свои места. Никто ничего не сказал, впрочем, ярко-красные щёки Риты и Васи прекрасно говорили обо всём без всяких слов.
Заложив руки за спину, Ваня устремил свой взгляд в ночное небо. Несмотря на то, что на часах было уже далеко за три часа ночи, никто в командном штабе трутней не собирался, да и не хотел ложиться спать. Все замерли в ожидание гостей и новостей, которые они везли вместе с собой.
