Первый отряд, во главе с бессменным вожатым Егором, прошёл мимо большой уличной сцены, зашел в глубь леса и повернул налево на единственной развилке, встретившийся у их на пути. Вскоре земля начала уходить вниз и они спустились к большому песчаному пляжу.
Сначала Олег подумал, что это не река, а настоящее море: противоположный берег был еле-еле виден на горизонте, а всё остальное пространство было залито прозрачной водой.
— Ну что, Олег, — Егор похлопал его по плечу, — добро пожаловать на нашу маленькую речку… За буйки не заплывать…
— На спор не переплывать! — добавила Катя, бросая полотенце на землю и снимая с себя футболку, — айда купаться! Небось запарился бегать по жаре.
— Да я… как-то не хочу…
— Не умеешь плавать? Ничего, Даша вон тоже не умеет, но не боится.
— Эй, я всё слышала!
— Да нет, не в этом дело… просто нет настроения…
— А, — её улыбка пропала, а взгляд сделался серьёзным, — поняла… это из-за того, над чем ты думал за ужином?
— Ага.
— Поняла, оставляю тебя в покое. Появится желание — присоединяйся.
Он расстелил полотенце и лёг прямо так, не раздеваясь. Прошлый Олег уставился бы на прыгающих в воде пионерок в одних купальниках и начал бы мысленно оценивать достоинства и недостатки каждой, но теперешний Олег ловил каждую улыбку на их счастливых лицах и наблюдал за полётом пляжного мяча.
Он не заметил, как глаза сами собой закрылись от внезапно накатившей усталости. Так бы юный пионер и провалялся до самого сонника, если бы не глубокий и чистый женский голос:
— Всё в своих мыслях крутишься?
Олег поднял глаза и увидел Лену. Она вылезла из воды раньше всех, и уже успела переодеться.
— А ты чего так рано? Мы ведь уходим только через час.
— Да я как-то не особо люблю это дело… — она присела на полотенце рядом с ним, — захожу в воду чисто для приличия, и чтобы освежиться после жаркого дня. Пятнадцать минут — и хватит… — после недолгой паузы Лена добавила, — знаешь, тут неподалёку есть очень красивое место, в честь которого назвали наш лагерь. Если хочешь, можем прогуляться… Может быть там все твои мысли наконец-то встанут на свои места…
— А вожатый разрешит?
— Я его уже предупредила, — с улыбкой ответила она.
— Играешь наперёд… Ну ладно, пошли. Всё равно тут я только отрублюсь.
Лена помахала Егору Николаевичу, и они вдвоём поднялись к развилке и повернули направо. Пройдя немного сквозь кустарник, Олег вдруг оказался на краю огромного обрыва. Река плескалась в метрах тридцати ниже, а вокруг со всех сторон порхали и пищали ласточки…
— Аккуратнее, не подходи к краю… — предупредила его Лена, — в этом обрыве живут ласточки. Очень много ласточек. Именно в честь него и назвали наш лагерь.
— Видок конечно… — протянул он, осматривая бескрайнюю реку и далёкий берег на той стороне.
— Да… когда нас привели сюда в первый день, то все девчонки визжали от восторга. Ну а я черпаю здесь вдохновение…
— Вдохновение?
В ответ Лена прочитала наизусть небольшой стишок собственного сочинения:
«Ласточки щебечут и живут в песке,
Рядом с ними лагерь стоит невдалеке.
И когда над нами птицы пролетят
Дети им в ответ радостно шумят»
Глядя на его молчаливую реакцию, она поспешила добавить:
— Это так, первое, что пришло на ум, когда я в первый раз увидела настолько красивое место… Вообще я гораздо серьёзнее стихи пишу.
— Ты что, оправдываешься? Разве я сказал, что твой стих плохой? Просто до меня внезапно дошло, что мне ни за что не сложить даже пару строк. По сравнению со мной ты — настоящая поэтесса.
— Спасибо. В общем, тут у тебя есть время хорошо подумать… Если надо, я могу уйти.
— Нет. Прошу останься, мне нужна твоя помощь. Весь день я думаю над тем, почему мне здесь нравится.
— А что, не должно?
— Ты видела, как на лагерь отреагировали мои друзья, а я всё время думал, что у нас четверых одинаковый характер… И правда, до этого момента мы были очень похожи, но спустя всего сутки в «Ласточкином Гнезде» я понял, что это совсем не так.
— Может ты и не был одним из них, а просто убедил себя в этом?
— Нет, после… — Олег сделал длинную паузу, — смерти моего отца я стал очень, очень злобным ребенком и сдружился с этими тремя… Всё это время я по-настоящему ощущал себя на своём месте и получал неподдельное удовольствие от того, чем мы занимались…
— Так всё это случилось после смерти твоего отца? Теперь понятно, почему ты не хотел говорить об этом на обеде.
— Да, я очень любил его, и он умер, когда мне было тринадцать. После этого мой характер в корне поменялся и всё пошло наперекосяк…
— Может быть в этом и есть главная причина? Его смерть создала в твоей душе гигантскую дыру, которую ты пытался закрыть всем подряд. За эти два дня я только убедилась в том, что они — это настоящие и жестокие отморозки, которые уже совсем скоро перейдут черту и надолго сядут в тюрьму. А ты, Олег, совсем другой. Лагерь заполнил пустоту в твоей душе и твои старые дружки тебе уже не нужны… Здесь ты впервые посмотрел на мир своими настоящими глазами и увидел всю ту грязь, которая покрыла тебя с головы до ног.
