— Эх… угораздило же вам под конец смены… Нет, не подумай, я не начальник лагеря и пустыми нравоучениями заниматься не буду. Сам недавно был таким, как вы. Просто любовь в вашем возрасте — это как вчерашний пионерский костёр. Помнишь, хватило лишь одной спички, чтобы он загорелся и полыхнул до самых небес. Так же и у вас двоих… Лена — девушка начитанная и умная: она прекрасно всё понимает, но даже ей не под силу сопротивляться пожару любви. Олег, я не люблю лезть со своими советами, но в данный момент ставки как-никогда высоки — жизни двух пионеров. Многое сейчас зависит лишь от тебя и твоих дальнейших действий. Наверное ты уже сам понял, что такие рассудительные девушки, как Лена влюбляются лишь раз и на всю жизнь, поэтому, если тебе действительно хочется, чтобы она была счастлива — сделай всё, чтобы показать серьёзность своих намерений… Я знаю, что сделать это семнадцатилетнему парню будет крайне тяжело, поэтому готов предложить помощь со своей стороны.
В душе Олега что-то ёкнуло и он с надеждой посмотрел на Егора Николаевича.
— Как думаешь, почему начальник лагеря принимал все мои инициативы, которые явно противоречили святому для него «Духу партии»? Дело в том, что мои родственники занимают далеко не последнее место в коммунистических кругах. Я знаю, что Лена живёт в Мурманске и готов помочь тебе с документами и переездом. Займемся этим, как приедем в город, а пока, — он посмотрел на часы, — до отъезда есть ещё полчаса. Один пионер из четвёртого отряда шепнул мне по секрету, что видел её на Ласточкином Гнезде.
— Егор Николаевич… — Олег горячо пожал ему руку, — спасибо вам большое.
— Брось. Для меня это и правда сущий пустяк. Ваше счастье важнее всего. Давай беги и развей радостной вестью её вечный пессимизм.
— Да… — ответил он, вскакивая со скамейки, — ещё раз спасибо!
— Эй… ты чего стоишь так близко к краю?
Сильный боковой ветер, дувший на открытом месте, развевал волосы девушки и прижал длинную юбку её летнего платья в крупный белый горошек к левой ноге. Она стояла у самого обрыва, гордо подняв голову и смотря на далёкий берег у горизонта. Ласточки кружили вокруг неё с пронзительным писком.
— Лена… — мягко сказал ей Олег, — прошу, отойди, а то ещё упадёшь нечаянно.
В ответ на его слова девушка развернулась, и ему тут же бросилась в глаза нездоровая бледность на её лице. Они смотрели друг другу в глаза, и она наконец-то заговорила медленным и тихим голосом:
— Пожалуйста, подойди и поцелуй меня.
— Я поцелую тебя, только давай ты сначала подойдёшь ко мне?
— Олег… я прошу тебя.
У него было всего три различных варианта: продолжать настаивать на том, чтобы она отошла от края, забрать её оттуда силой или повиноваться и найти момент, чтобы отвести девушку от обрыва. Остановившись на третьем, Олег осторожно подошёл к ней и поцеловал. Её губы показались ему какими-то холодными, а прикосновение левой руки ледяным, но Лена не хотела останавливаться и наслаждалась каждым мгновением…
— Спасибо… — сказал она, когда в её лёгких кончился воздух, — спасибо тебе за то, что до ты сих пор любишь меня.
— Лена, я буду любить тебя всегда и ради нашей любви готов пойти на всё, даже прямо после смены переехать в Мурманск. Егор Николаевич сказал, что у него есть…
— Егор Николаевич? — она улыбнулась, — я знаю, кто такой наш вожатый на самом деле, но, боюсь, тут бессилен даже он…
— Что ты имеешь ввиду?
— Это моя тайна, которую в этом лагере узнаешь только ты. Два года назад, во время бесконечной ночи, я всё-таки решилась выйти на улицу по делам… Однако все мои планы испортил один пьяный наркоман, которого я встретила на безлюдной улице. Уйти от него живой мне удалось лишь благодаря… да, именно, благодаря лишь чуду, а этого ублюдка скоро нашли и жестоко… очень жестоко наказали. Но он оставил мне прощальный «подарок» — эту новую заморскую инфекцию из трёх букв: ВИЧ. От неё нет никакого лекарства и в любой момент она может перейти в свою терминальную фазу. Этот вирус пробудил во мне тягу к знаниям и всему новому — мне хочется узнать как можно больше перед тем, как он убьёт меня. Сначала я надеялась на чудо, — она показала ему небольшой золотой крестик на серебряной цепочке, висевший у ней на шее, — но чудес не бывает.
— Лена… — от осознания всего того, что произошло с Леной, по щеке Олега прокатилась слеза, — я всё ещё готов…
— К чему ты готов Олег? Готов поехать вслед за умирающей пионеркой за полярный круг? А будешь ли ты по прежнему любить меня, когда ВИЧ превратится в СПИД и я медленно начну превращаться в чудовище? Готов ли ты похоронить меня и стоять возле моей могилы? Готов ли к бесконечной ночи, которую после моей смерти тебе придется переживать в мучительном одиночестве?
— Да, — уверенно ответил он, — готов!
