— Олег, Олег, — её голос ослабел ещё сильнее, а на лице появилась лёгкая усмешка — а вот я, видимо, не готова. Боже мой, хоть мне и не хочется это признавать, но наша встреча — это настоящее чудо. Родителям лишь чудом и взятками удалось выбить для меня путёвку в этот лагерь, когда началась эпидемия мне чудом удалось не заразиться и остаться здоровой, а когда приехал ты, то произошло самое большое чудо — я влюбилась, хотя после того случая и думала, что больше не смогу полюбить никого. Видимо Даша и правда была права… Олег, прошу, поцелуй меня ещё раз. Можешь быть спокоен — через губы этот вирус не передаётся.
Под пение ласточек они вновь слились в долгом поцелуе на краю обрыва.
— Олежечка, — её плотно сжатая правая рука вдруг разжалась и на траву упала какая-то пустая пластиковая баночка, — я верю, что ты готов любить меня даже на смертном одре, но я даже не могу представить то, как больно тебе будет в этот момент, — Лена сняла со своей шеи цепочку с крестиком и вложила её ему в руку, — надеюсь Бог меня простит. Прощай.
Она вдруг резко начала падать на спину. Олег крикнул и схватил её за руку, но Лена в последний момент выскользнула из его объятий и полетела вниз с тридцатиметрового обрыва. Заливаясь слезами и отчаянно крича, он чуть не бросился вслед за ней, но кто-то вдруг резко отдернул его назад.
— Чёрт, — сказал знакомый голос из его прошлого, — и правда в самый последний момент. Да ещё и таблеток наглоталась, чтоб наверняка…
— Пусти меня! — отчаянно кричал Олег, — Она наверняка выжила и её ещё можно спасти.
— Олег! Посмотри мне в глаза.
Он посмотрел в лицо незнакомца и узнал Антона — парня из его города, над которым они с Костей и остальными время от времени издевались, а позади него зияла дыра в самом пространстве.
— Лена умерла и её уже не спасти, — говорил он, сжимая в правой руке меч с чёрной-красной рукоятью — с игрой всё не так просто — через тридцать секунд она перезапустится и эти семь дней начнутся заново. От тебя требуется лишь одно — выбраться из автобуса. Пять секунд. Помни, выбраться из автобуса!
Все звуки вдруг резко затихли, лес исчез вместе с обрывом, и всё вокруг стало белым.
Да, что-то мы перемудрили.
— Не то слово… Я ведь с самого начала говорила… Стоп, этот разговор пойдёт в книгу?
Ага. Повествование сейчас привязано к Олегу, а так как тебе нужно провзаимодействовать с ним напрямую, то, вопреки твоему желанию, ты попадёшь на её страницы.
— Вот блин, давай переиграем пока ещё не поздно.
Уже поздно. Короче, хватит ломаться. Я ж тебя знаю и не собираюсь детально описывать твою внешность. Максимум, что узнает Читатель — тебя зовут Маша.
— Закапывай меня ещё сильнее!
Да ладно тебе, это бесполезная информация, которая ничего не даст. Вот если бы я сказал, что тебя зовут Левиафан, то это был бы взрыв мозга.
— Давай мы ещё начнём сравнивать меня с этим зализанным юмористом, ведь у нас нет других дел.
Заметь, сейчас уже ты начинаешь закапывать себя… Однако ты права, дела не ждут. Ладно, поехали, зашли и вышли — дело на пятнадцать минут.
— И почему нельзя было пойти по уже отработанному сценарию со злодеем и эпичной битвой в конце?
Потому что. Я создал этот шаблон — я его и сломал.
— Ага, только сам знаешь, куда всё пошло-поехало. Я ведь с самого начала говорила, что это пропащая затея. Во временных петлях нет ничего хорошего, да и у Олега почти получилось разобраться со всем за один подход, а не за два-три, как рассчитывал ты. Причём всё случилось именно так, как я и предсказывала: портал открылся перед самым перезапуском, который и сломал его. Теперь этот ключ бесполезен.
Да, признаю, накосячил. Да, ты была права. Довольна? Между прочим, мне ещё в Интерлюдии за «Бесконечное Лето» оправдываться! Наверное придётся целое эссе о вдохновении и плагиате написать, но это, определённо, того стоило. Переиграем всё на ходу, нам не привыкать.
— Только давай, пожалуйста, теперь по стандартной схеме.
Решим как добудем ключ. Кстати, чего ты там застряла?
— Олег тут бьётся в истерике и не замечает меня, а мне, хрупкой даме, его кулачище самой не разжать.
Понял, уже иду на помощь.
Плен бесконечной истерики и горечь утраты начали постепенно истощать силы Олега. Его хватка с каждой секундой ослабевала и вскоре золотой крестик с серебряной цепочкой со звоном упал на белоснежный пол.
— И куда делись все твои принципы… Ладно, крестик у меня, и мы, вроде, закончили.
Не прошло и года! Я перезапущу цикл с новыми условиями, а ты займись своей работой. Посмотрим, что из этого выйдет.
— А что насчёт Читателя? Или ты не собираешься объяснять всю эту белиберду со мной в главной роли?
А зачем? Наоборот, этот «таинственный» фрагмент лишь подкинет ещё больше деталей в наш костёр интриги. Ладно, мы и так уже затянули с этим. Три звёздочки!
Олег вновь оказался в душном автобусе. Все эти внезапные потрясения и перемещения через время и пространство изрядно дезориентировали его. Сейчас он хотел лишь одного — лечь в позу эмбриона и горевать о своей утрате, но тут знакомый голос прокричал ему прямо на ухо:
— А кто это тут у нас?!
