Олег поднял глаза и увидел Костю.
— Пацаны, да это же наш каблучок Олежа, который променял пацанов на баб! Ты что, даже не скучал по нам? Тебе не хочется узнать, сколько дерьма мы пережили за эту неделю? Но вот мы вновь в этом автобусе, и, похоже, всё началось заново. Теперь ты и эти пионеры так легко от нас не отделаются.
От этих слов в мозгу Олега что-то щёлкнуло: «Всё началось заново». Это значит, что Лена снова жива и здорова? Это значит, что у него впереди ещё одна неделя вместе с ней? Он с силой оттолкнул от себя Костю и вылетел из автобуса. Открыв калитку, ему навстречу уже шел вожатый в компании Толиков и Али. Олег подлетел к нему, схватил за руку и прокричал с горящим взглядом:
— Лена! С ней всё в порядке? Лена здорова?
— Пионер… я тебя не понимаю… Для начала давай хотя бы познакомимся, меня зовут…
— Егор Николаевич, у вас в отряде есть пионерка по имени Лена? С ней всё хорошо?
— Какая ещё Лена? — незнакомый парень, знающий его по имени, явно поразил
вожатого, — После эпидемии в первом отряде осталось лишь шесть человек и никакой Лены среди нас нет и никогда не было.
— Простите его, он немного не в себе, — сказал из ниоткуда появившийся Антон, который схватил Олега за руку, — пойдём.
— Эй! А ты откуда здесь взялся?! — крикнул им вслед Костя.
— От верблюда, ублюдок бессердечный! Олег! Иди за мной!
Конец первой части
— Фух… Как же тут жарко… — Антон сказал это с каким-то облегчением, расстегивая свою чёрную кожаную куртку и зачерпывая руками воду из маленького родника, чтобы освежить вспотевшее лицо.
Они забрались недалеко в чащу соснового леса, к «Красному роднику», как его окрестили пионеры. Обычно здесь делали первую остановку на пути к походному лагерю, переводили дух и утоляли жажду кристально чистой ключевой водой.
Что касается Олега — он стоял в недоумении, ведь за последний час на него обрушилась целая тонна различной информации и переживаний: смерть Лены, таинственная девушка, которая забрала у него её крестик, «перезапуск» недели и встреча со старыми «друзьями». У парня не хватало сил даже на то, чтобы просто осознать всё это, а об обдумывание не могло идти и речи. Он просто смотрел на Антона. жадно поглощающего прохладную влагу, и чёрно-красную рукоятку его катаны.
— Похоже другого выхода нет… — напившись, сказал он, снимая свою куртку и бросая её на землю, — мне жаль, крошка, — Антон остался лишь в чёрных штанах и футболке того же цвета, — ну что, Олег, хоть будущий ты показался мне довольно… своеобразным парнем со своими прибамбасами, но память у меня хорошая. Я до сих пор помню всё то дерьмо, что ты сделал мне и… остальным. Поэтому дружеских рукопожатий и признаний в братской любви не жди. Возможно наше маленькое приключение в корне изменит это отношение, но пока, — он слегка вытащил свой меч из ножен, — я буду наготове и мне плевать на СВЦ.
— Чего? Может ты хотя бы объяснишься, прежде чем сыпать угрозами? Откуда ты вообще здесь взялся?
— Короче, тема такая: на большинство вопросов ты найдёшь ответ самостоятельно, а основную базу я объясню немного позже, — Антон достал из кармана своих штанов небольшие старинные часы с золотой цепочкой. Даже в восьмидесятые такой аксессуар уже давно вышел из моды, и служил, скорее, лишь сувениром или музейным экспонатом, однако часы Антона стабильно тикали и показывали точное время, — сколько он там говорил… десять минут. Ё-маё, да мы опаздываем! Короче, если хочешь получить хотя бы часть ответов, то выведи меня назад к лагерю. Нам надо занять наблюдательную позицию, где будет хорошо видно то, что происходит перед воротами. Понял?
Вскоре они спрятались за обширным кустарником из-за которого им открывался отличный вид на главные лагерные ворота. Драма там разворачивалась нешуточная: на этот раз нос был разбит не только у Егора, но и у обоих Толиков. Один из них лежал на земле, в объятьях рыдающей Али, которая гладила его по голове и пыталась остановить кровь. Второй Толик пострадал меньше и ещё мог сражаться: он прижал к земле Воробу, который отчаянно извивался и пытался вырваться, и в один момент ему это удалось — Толик потерял равновесие, упал на асфальт, ударился головой и потерял сознание, а Диман, вырвавшись из оков, буквально влетел в физрука, который держал двух его друзей. Освободившись, Костя посмотрел на валяющихся и задыхающихся противников и крикнул так громко, что его голос эхом прокатился среди деревьев:
— Так-то лучше! Вы даже не представляете, как сильно я ждал шанса отомстить вам всем за то, что вы бросили меня и моих корешей одних в незнакомом городе. Знаете, чтобы заработать хоть немного денег, нам пришлось даже замарать руки! Ха-ха-ха, наконец-то… — он хрустнул каждым своим пальцем, — а сейчас вам всем, и даже тебе, девка, будет очень больно.
