Так обидно и закончилась бы моя недолгая карьера попаданца, после такой-то славной победы, способной прославить меня на века и тысячелетия в местной мифологии о великих героических деяниях.
Человек внимательно смотрит на меня и молчит. Я поднял руки повыше, подошел к ограде и, глядя ему в глаза, рукой показал на себя, потом на место около него и кивнул головой, как бы спрашивая:
— Можно мне попасть на стоянку?
Если откажет, придется уйти. Попрошу немного мяса хотя бы в дорогу.
Мужчина помолчал, потом опустил арбалет и показал, что я могу залезть через щит на воротах.
Осторожно, не делая резких движений, я схватился за край щита, вставил носок в щель и, подтянувшись на руках, медленно перекинул ногу через верх. Снова посмотрел на человека вопросительно, дождался разрешающего движения головой и мягко спрыгнул на землю. Держа руки перед собой, выпрямился и снова посмотрел на человека с арбалетом.
Он пораженно смотрит на мою одежду, а я понял, что пора как-то ему доказать, что я человек.
— Не какая-то тварь Пустошей из преисподней, — как принято у нас говорить в таких случаях.
Опять показал раскрытые ладони, расстегнул куртку и осторожно спустил ее с плеч. Снял топорик с ремня и кинул его перед собой. Потом стащил футболку, чтобы показать, что я тоже человек, а не демон какой-то.
Дальше раздеваться не стал и просто жду, глядя на него. Он все так же выглядит ошеломленным и даже провел рукой с арбалетом по лицу, стряхивая оцепенение. Потом на что-то решился и, прихрамывая, подошел ко мне.
Вблизи раны его выглядят ужасно, да и рука правая висит неестественно. На лице появилось выражение страдания, он застонал, когда попытался взять мой топорик с земли рукой с арбалетом, но подняться уже не смог и присел, потеряв на мгновение сознание.
Я испытал сильное облегчение, мне показалось, что человек очень ошеломлен моим видом и все не может решить, что делать? Стрелять или нет?
Зато топорик своим современным видом и качеством изготовления явно привлек его внимание. В таком мире никто добровольно оружие не отдает категорически, поэтому мой жест удивил его. Он же не знает, в каком положении, скорее уже безвыходном я нахожусь. Насколько мне нужен мирный контакт с обитателями стоянки, первыми встреченными разумными людьми в этом мире.
Пока, конечно, только первым встреченным человеком, мужчиной лет сорока-сорока пяти по его внешнему виду.
Сейчас в таком же состоянии оказался он, ему самому нужна моя поддержка. У меня есть возможность ему реально помочь и заслужить своими действиями хоть какое-то доверие.
Я оделся, но топорик забирать из руки Охотника не стал. Потом подошел к щиту и, немного повозившись, разобрался с засовом. Чтобы освободить щит, нужно поднять рычаг внизу почти отвесно. Детали замка скреплены гвоздями, видно, что они не фабричного производства, все шляпки сильно индивидуальные. Приподнял щит на метр и подставил под него стопор — одну из лежавших тут же для этого рогаток. Забрал свое добро из-за ограды и опустил щит обратно, так же застопорив его.
Раненый Охотник наблюдает за мной, не пытаясь подняться. Наверно, чтобы снова не потерять сознание.
Теперь пора помочь пострадавшему. Где-то там есть укрытие или шалаш, где ему лучше отлежаться, но проявлять инициативу я не собираюсь. На мой жест в сторону окровавленной груди мужчина сам откинул правую полу. Под разодранной курткой нашелся большой кусок ткани желто-серого цвета, весь пропитанный кровью. На бинты пойдет, но лучше простирнуть в кипяченой воде. Видно, что он полотенцем пытается остановить кровь. Порванная кожа свисает клочьями, но глубоко когти Зверя не вошли. Скорее всего, он лапой ударил мужчину, сбил с ног и попутно порвал грудь.
Немного придя в себя и протянув мне здоровую руку, Охотник таким образом попросил помощи. И надеюсь, что этим жестом точно легализовал мое нахождение на стоянке. Я помог ему подняться, и мы медленно прошли вглубь рощи. Хозяева построили здесь два крепких шалаша, один из них побольше, навес с очагом, стол, сколоченный из обструганных жердей и пару скамеек, сделанных так же.
На столе стоит пара деревянных чашек и пара мисок, тоже из дерева, пара ложек лежит там же.
Получается, что здесь жили всего два Охотника: один погиб, второй ранен и очень серьезно нуждается в помощи.
Я могу помочь антибиотиком, на его девственный организм это точно произведет сильное воздействие. Или не произведет, все же здесь другой мир.
После того, что он увидел на мне, уже нет смысла скрывать маленькую белую таблетку, которую раненому необходимо выпить. Воспаление этот антибиотик может очень хорошо подлечить, тогда и Охотнику, и мне окажется гораздо проще выжить.
— Он — пока моя единственная надежда в этом мире выучить язык и как-то пригодиться здесь.
— Если он умрет, тогда я снова вернусь к нелегальной жизни.
