Пока есть реальная возможность зацепиться и освоиться при условии, что меня тут оставят. С другой стороны, выбора у Охотника особо нет, он сильно ранен, а помощник ему необходим. Когда придет смена, тогда возможны варианты, но пока рано думать об этом. Если она должна прийти, только не похоже, что такой объем работы для оборудования самой стоянки проделан для сбора всего шестидесяти-восьмидесяти кило вяленого мяса, которые могут унести на себе два человека. Значит, должны прийти еще люди для переноски или перевозки добытого припаса.
Оставив сидеть Охотника на скамье, я прошелся по стоянке в поисках чашки и воды. В обложенном камнями очаге стоит примерно пятилитровый котел с крышкой и ручкой. Я заглянул внутрь, какое-то варево, пахнет прямо натурально мясом без консервантов и еще приправами. Перцем точно и еще чем-то.
— Пряности у них есть, — отметил я машинально. — Это уже очень хорошо.
Деревянные чашки и ковшик висят на сучках дерева около стола, но я не сразу их разглядел. Достал из кармана свои антибиотики. На столе, под внимательным взглядом Охотника, вышелушил из упаковки две таблетки Амоксиклава.
Потом, не спеша, несколько раз показал раненому, что эти беленькие кругляши придется запить водой. И тогда его рана станет лучше. Конечно, объясняться на пальцах мне оказалось непросто, как и Охотнику — понять меня. Раненый только смотрит на меня, не собираясь класть в рот непонятные вещи.
Пришлось действовать личным примером: закинул в рот таблетку и запил водой из кружки.
— Теперь твоя очередь! — настойчиво я продолжаю показывать, что после этого, как он выпьет свою таблетку, ему станет гораздо лучше.
Даже показал на Светило и как смог, жестами объяснил — типа, один день пройдет и станет лучше. И снова подтолкнул таблетку к раненому. Перестав колебаться, Охотник мгновенно схватил ее, закинул в рот, подержал немного и запил из моей чашки.
Все же остерегается меня местный, даже воду мою допил, не стал из другой чашки пить. А вот допить за мной не побоялся, демоном меня точно не считает. Это уже хорошо, нужно и дальше осторожно себя вести.
Главное — не спугнуть Охотника. Он уже много диковин видел на мне и от меня, но не шарахается и не крестится истово, молитву не бормочет. Пристально смотрит, но не напряжен совсем.
То ли уверен так в себе, то ли это последствия ранения.
Охотники обычно не очень религиозны, живут природой и больше в нее верят, чем в богов при церквях.
Да и карающая рука Церкви от них далековато находится, не вызывает трепета и нарушение непреложных истин для того же города или села.
Пока хлопотал на стоянке и просился в гости, чувство голода притупилось. Но теперь запах сушеного мяса и аромат от котла в очаге снова стали терзать желудок. Есть захотелось просто невероятно, пришлось жестом попросить еды, Охотник удивился, но махнул на котел — накладывай, мол.
Принес котелок, снял допотопную крышку, и запах каши с мясом просто ударил по голове. Навалил миску и мгновенно все закинул в себя, работая ложкой. Организм требует еще и еще, и я вопросительно посмотрел на Охотника. Он к еде не притронулся.
Не до того, наверное.
Пристальный взгляд Охотника понемногу перестал настойчиво давить на меня. Видно, что демонстрация моего незаурядного аппетита немного успокоила его. Раз я так голоден, значит я обычный человек со своими слабостями.
Значит незачем ждать от меня неминуемого нападения, если мне приходится голодать и просить еду. Наверное, это как-то так выглядит в его глазах.
Он приподнял руку. Я жду, что раненый мне покажет, но у него оказались свои мотивы поведения:
— Тонс. Тонс Крагер, — выговорил отчетливо Охотник.
И еще что-то.
— Пришло время представляться, — понял я.
Пожал плечами на дальнейшие слова и назвался только что придуманным именем, похожим на имя Охотника по стилистике, и на мое старое тоже здорово похоже:
— Ольг. Ольг Прот.
Да, так будет лучше всего: и привыкну легко, и на местное имя похоже.
Совместный прием пищи, наверное, что-то означает в здешних традициях, если сразу во время еды Охотник назвал свое имя. Что-то вроде, как статус гостя получаешь, когда тебя пускают к себе и разделяют трапезу. Тонс тоже кинул в рот горсточку каши, похоже, что больше для ритуального закрепления знакомства.
Особой реакции на свое имя я не дождался: Тонс просто кивнул и как-то еще отмечать знакомство не стал. Похлопал по боку котелка и махнул — типа, все можешь съесть. Сам поднялся осторожно и отошел от стола.
Оставшаяся половина котелка кулеша, каши с мясом, улетела у меня за пять минут. Много я потерял энергии и даже вот так объевшись, еще не насытился.
Ладно, пора узнать, как устроена жизнь на стоянке и где брать воду, как помыть посуду и где расположен туалет. Вопросов много, но не спросить ничего, только жесты помогают общаться.
