— Без твоего предупреждения каравану пришлось бы труднее, больше оказалось бы погибших и тяжко раненных. За это Гильдия всегда благодарна тебе. И ты можешь рассчитывать на слово и защиту Гильдии. Ты сам убил одного Пришлого Крыса, одного ранил, смог использовать имеющееся оружие, подставил опасного Мечника Пришлых под удар и сам добил его. Это тоже серьезная заслуга, ты имеешь право на долю того, что снято с убитых. Ты получишь так же долю с того, что найдено у Крыс, деньгами и оружием. Ты получишь долю с продажи шкур Кортов, как убивший их. Участвовать в охране каравана входило в твои обязанности, за это ты получаешь свою долю от добытого на стоянке.
— Ты понял, что тебе причитается? — неожиданный такой вопрос от Альса, еще без решения о моей участи.
Я вздохнул и сглотнул:
— Да, все понял. А как со мной?
Тут уже встал высокий, жилистый мужчина, сидевший по центру и представился:
— Меня зовут Турин, я Старший Мастер, как и Альс. Гильдия не может предложить тебе работу. Ты не готов и не можешь служить Охотником. Учить тебя — нет смысла, ты слишком старый для обучения. Но если тебе придется несладко в Асторе, можешь прийти к нам, Гильдия тебе поможет. С голоду не умрешь, однако придется много работать.
Высказавшись, Турин помолчал и добавил:
— Второе — у тебя есть полезное умение. Не сообщай никому о нем. В городе не любят тех, кто отличается от обычных людей, и мы их понимаем. Для нас твое умение интересно, но пока не нужно. Тебя придется охранять в походе, а лишних людей на это нет. Сегодня вечером мы прощаемся с нашими братьями, с теми, кого не можем спасти. Чтобы они не мучились дальше, Лекарь даст им снадобье, и они спокойно отойдут в мир иной. Поэтому ужин будет не праздничный, а прощальный, очень короткий. После ужина ты свободен, ночь проведешь в Сторожке, если захочешь. Утром управляющий подсчитает твою долю. Можешь забрать деньги сразу, можешь с нами добраться до Астора и получить деньги в Кассе. Когда будут проданы шкуры, точно не скажу. Гильдия не будет сильно дешевить, других шкур пока нет. За меч и доспехи договоримся быстро с Гвардией, тогда же и получишь долю.
— Тебе все понятно? Если понятно, можешь идти, — спокойно и равнодушно проговорил Старший Мастер.
— Все понятно, — спокойно и так же равнодушно ответил я.
И повернувшись через плечо, как по уставу, вышел из комнаты.
Если мой внешний вид и говорит о небольшой обиде на Гильдию, то внутри я прямо подпрыгиваю от радости. Я только показываю свою обиду, что меня не взяли компаньоном в такой серьезный бизнес. На деле — очень не хочу, чтобы меня оставили в Гильдии.
Главное для меня — Старшие не стали поднимать шум о моем появлении и происхождении, еще задавать вопросы, на которые я не могу честно ответить. Наверняка, Альс настоял на этом, и я ему очень благодарен. Хотя может это и так никому особенно не интересно. От кого я бежал и что натворил в других местах — теперь Гильдию не особо касается.
Без дураков, если сбежал из-за преступлений из чужих земель, то пусть мной занимаются власти других стран, перед Астором у меня пока долгов не обнаружено.
Теперь я могу выйти в жизнь со сносным знанием языка, с какими-то средствами, уж пара золотых мне перепадет точно. Я расспросил Кроса и немного понял о своем заработке в Гильдии. Деньги будут, на несколько месяцев скромной жизни хватит.
Еще я получаю что-то вроде билета в новую жизнь, моя служба в Гильдии как бы выдает мне паспорт с отметкой «Проверен очень хорошо!»
Я вполне полноправный гражданин Черноземья, но лучше быть готовым, что вопросы мне могут задать.
Если они возникнут у местных дознатчиков и властей.
Кстати, если я свяжусь с Ланой — точно окажутся заданы. Второй влюбленный Носильщик, хоть и пострадал в схватке, но легко ранен, уже выздоравливает и происходит родом из влиятельной, авторитетной, многочисленной семьи. Лучше мне как-то съехать с этой темы, отправить Ланку в другие руки, передать, так сказать, безвозмездно право владения, имения и пользования.
Это мне Крос рассказал по секрету, за что я ему очень благодарен.
Ладно, самый сложный экзамен в Новом мире я прошел. Конечно, если Старшие не решили вопрос радикально, и эту ночь мне не пережить. Такую возможность я тоже допускаю, но отчетливо понимаю, что не могу ничего противопоставить этой угрозе.
На ужине собрались почти все члены Гильдии, мы простились с теми, кто уже ушел на местном кладбище далеко за оградой. Немного погодя прошли в домик для раненых, где лежат наши братья, каждый простился и с ними. Шедший позади всех лекарь Гильдии несет чашку с ядом и дает выпить по глотку умирающим.
После мы сели за столы. Передо мной стоят лица парней, лежащих в кроватях, уже одутловатые, в поту от боли, распирающей грудь и живот. Мог ли я их спасти своими антибиотиками? Вряд ли…
Полостное ранение, да еще грязными или отравленными наконечниками, мало оставляет шансов и при своевременной операции в современной клинике, а уж после полудня дороги на подводе, в полной антисанитарии и на жаре — тем более.
