— Не переживай, скоро ты получишь то, чего так хочешь. Потерпи. — Голос юноши стал глубоким от желания, в следующую секунду он склонился к Чу Ваньнину и прикусил его за шею, а затем прошелся по коже языком. Казалось, он с легкостью находил все самые чувствительные точки на теле и безжалостно их дразнил.
С шеи он переключился на ухо, проникая в изогнутые завитки раковины. Его пальцы в этот момент сжались на сосках мужчины, и тот выгнулся, не в состоянии сдержать стон — впрочем, Мо Жань, казалось, даже не обратил на это внимания. Его пальцы двинулись по бокам, и наконец опустились к бедрам. Прикосновения горячили кровь все сильнее, но их было категорически недостаточно.
Чу Ваньнин уперся ладонями в предплечья Мо Жаня когда тот с силой сжал его ягодицы.
— О, не хочешь, чтобы этот достопочтенный заставлял тебя ждать? — голос Мо Жаня пророкотал где-то рядом с шеей мужчины.
Одна ладонь сомкнулась вокруг эрекции Чу Ваньнина, и тот дернул бедрами, ответно подаваясь навстречу теплу, пытаясь усилить ощущения. Однако это прикосновение было направлено лишь на то, чтобы отвлечь его от прохладных скользких пальцев, которые в этот момент уже толкнулись между его ног. Он не успел даже ахнуть, когда сразу два глубоко проникли в его тело. Движение было необузданным, несколько болезненным, вызывая тянущие ощущения.
Стоило Мо Жаню задвигаться, как мужчина глухо застонал, и глаза его широко распахнулись. Он тут же зажал себе рот ладонью чтобы приглушить рвущиеся наружу постыдные звуки.
Мо Жань на мгновение отстранился, но затем снова вошел в него — на этот раз пальцев было уже три. Чу Ваньнин едва справлялся с накатившими на него ощущениями, но в конце концов подался вперед, насаживаясь на них глубже, преодолевая обжигающее давление. То, как Мо Жань наполнял его, было невыносимо.
— Ты такой горячий внутри, Ваньнин, — прошептал Мо Жань, давя сильнее, — Так хорошо принимаешь мои пальцы. Ждешь, когда я окажусь в тебе?
Чу Ваньнин накрыл рот юноши ладонью.
— Не… не говори так, это стыдно, — взмолился он, и тут же отдернул руку словно обжегшись, когда Мо Жань прошелся языком по его ладони.
Парень растянул губы в плотоядной ухмылке, склоняясь ближе — так, что их носы соприкоснулись.
— Что в этом такого стыдного? — он высвободил пальцы и ими же нанес смазку на свой налитый кровью член. Внезапное ощущение потери вырвало из Чу Ваньнина жалобный всхлип, который он тут же придушил ладонью. Мо Жань в следующую секунду отвел обе руки мужчины от его лица, прижимая их к своей же груди, удерживая оба запястья в непоколебимой хватке. От его раскаленного взгляда больше невозможно было укрыться.
— Ну же, дай мне услышать, как ты красиво стонешь, баобэй, — он прижался членом ко входу, и одним плавным безжалостным толчком вошел внутрь.
Чу Ваньнин пронзительно застонал от резкого, глубокого проникновения. Мо Жань прижимал его к кровати, так что он не мог ни отстраниться, ни податься навстречу.
— Да, — Мо Жань едва сдерживал стон, — Такой тугой, такой горячий, — он погладил Чу Ваньнина по щеке, поцеловал его в шею, а затем с силой прикусил кожу. Внезапная боль отвлекла мужчину от момента, когда парень двинул бедрами, проникая еще дальше.
Сколько раз он его уже укусил?
— Такой вкусный, — промурлыкал Мо Жань, поглаживая языком болезненный укус, но Чу Ваньнин едва замечал уже его действия — слишком сосредоточенный на том, как парень вбивался в него со все нарастающей скоростью.
— Обхвати меня руками, — Мо Жань наконец выпустил запястья мужчины, и тот, несмотря на непреодолимое желание снова заткнуть себе рот, чтобы заглушить срывающиеся стоны, сделал, как парень того хотел.
Он обвил Мо Жаня за плечи, притягивая к себе.
Юноша не замешкался ни на секунду. Он подхватил Чу Ваньнина под коленями, задирая бедра вверх, разводя их еще шире, чтобы обеспечить себе лучший угол. Казалось, новое положение теперь позволяло ему вонзаться еще глубже, давая ему свободу двигаться быстрее и яростнее. Чу Ваньнину пришлось задержать дыхание, чтобы не закричать от накативших ощущений.
— Ваньнин, ах, Ваньнин, — бормотал Мо Жань у его уха, продолжая жестокий, бешеный ритм, — Я могу трахать тебя вот так целый день. Делать это с тобой, пока ты вот такой послушный. Все, что ты сейчас можешь — лежать и подставляться, — он продолжал говорить, но дыхание его сбивалось, на лбу сверкал пот. Их тела так идеально сливались друг с другом. Чу Ваньнин отчаянно замотал головой, сам не понимая, была ли это его попытка опровергнуть услышанное, или просто виной тому был переизбыток ощущений.
Мо Жань все же был слишком большим, с каждым ударом он, казалось, выворачивал его наизнанку — а вбивался он глубоко, почти мучительно, посылая искры наслаждения по всему телу. Чу Ваньнин больше не знал, стонет ли он: у него не осталось сил следить за тем, что происходит с его телом. Все, о чем он мог думать: то, что Мо Жань был внутри, и как сладостно-болезненно он двигался, растягивая его до предела.