Я до последнего надеялась, что моя встреча с Кэйрой и наша прогулка по прошлому – не что иное, как испытание, после которого я обрету спасение для Эспера.
Но это было не испытанием, а уроком мне.
Ведьма хмыкнула в ответ на мое молчание:
– Не отставай, если не хочешь остаться наедине с местными духами.
Она пересекла поляну и погрузилась во мрак чащи. Мне не оставалось ничего другого, кроме как обреченно плестись следом, с трудом передвигая налившиеся свинцом ноги.
Я пыталась отыскать в себе хоть немного былой надежды, но ее последние крупицы стремительно гасли на дне моего сердца.
Погрузившись в собственное горе, я не сразу заметила, что шелест леса сменился безмолвием утонувшего во мраке туннеля. От каменных стен исходил пронизывающий холод, от которого не защищал даже плащ из ведьмовского шелка. Тьма стремительно сгущалась, липла к коже и ослепляла, морозными руками закрывая глаза; казалось, еще шаг – и я сорвусь в бездонную пропасть и захлебнусь вязкой чернотой.
Неожиданно сквозь мрак пробился ослепляющий изумрудный свет кристаллических сталагмитов, выстроившихся у входа в пещеру, словно острые клыки в раззявленной пасти. Когда глаза привыкли к свету, я разглядела ряд выточенных из белого камня колонн, арками смыкающихся над головой, подобно ребрам великана. А там, где у этого исполина было бы сердце, на островке в центре мелкой каменистой речки лежал плоский монолит, озаренный сотнями никогда не гаснущих свечей. Издали он походил на высеченный из черного гранита саркофаг, и именно к нему направлялась Кэйра.
Она пересекла речку и с трепетом приложила ладонь к черному камню.
– Как думаешь, что это? – спросила ведьма, не поднимая взгляда.
– Алтарь? – предположила я.
– Ты права. – Кэйра натянуто улыбнулась. – Это алтарь Эсмеры, той, которая даровала нам жизнь и Силу.
Ведьма выжидающе на меня посмотрела, но я угрюмо молчала.
Чего еще она ждала от меня? Зачем показывала это место? Разве мой урок не закончился на ее словах, ставших сокрушительным финалом в моей борьбе за Эспера?
– Это поминальный алтарь, Алесса, – голос Кэйры зазвучал приглушенно. – Эта плита – вечное напоминание для нас о том, какую цену приходится платить за помощь людям. Эсмера пережила всех богов, не считая
Голос Кэйры дрогнул, и она смолкла, переводя дыхание.
– Две сотни лет назад она была еще жива. Спала в этих пещерах, восстанавливаясь после битвы с Гестафом, берегла этот никчемный мир и согревала болота своим дыханием. Но вы, люди… Из-за вас мы убили нашу праматерь. И этот алтарь, возведенный на ее костях, – ответ на все твои вопросы, Алесса. Это причина, по которой мы больше не станем помогать людям, даже если мир будет пылать в огне. Вот почему мы не спасем ни твоего зверя, ни тебя.
Урок был окончен.
Кэйра безжалостно растоптала последний уголек моей затухающей надежды. Я чувствовала себя слабой и опустошенной. У меня не осталось сил ни на слезы, ни на скорбь, ни на злость. Все, чего я хотела, – это вернуться в хижину, обнять Эспера, сомкнуть веки и больше никогда не открывать глаз, растворившись в голодной тьме Бездонного, пожирающую душу друга.
– Но… – задумчиво пробормотала Кэйра.
Это крошечное, будто песчинка, слово раскаленной иглой вонзилось в мое сердце, и я вскинула пылающий отчаянием взгляд.
– Я не могу помочь. Но я могу указать тебе путь, пройдя который ты получишь помощь. И я могу дать тамиру еще немного сил и времени, чтобы он не сгорел во тьме.
– Что вы хотите взамен? – решительно спросила я.
– Воспоминания, которые принадлежали моему брату. Все до единого. Ни тебе, ни зверю они не нужны, вы даже не знаете, как глубоко нужно заглянуть в свои сердца, чтобы их отыскать.
– И всё? – удивленно спросила я.
– Это стоит больше, чем ты думаешь, но всё, что Сила поведала моему брату, принадлежит Болотам.
Ведьма нетерпеливо протянула руку.
Море не знало спокойствия уже долгие века. Оно злилось, но эта злость, разъяренным рычанием звучащая в грохоте волн, была полна бессильного отчаяния. Но, несмотря на вечно голодную ярость, несмотря на воды, потемневшие от крови, море оставалось прекрасным. Однажды увидев его собственными глазами, ведьма уже не могла забыть его чарующей опасной красоты, которая привлекала моряков, а теперь завладела и ее собственными снами.
Стоя на краю, она наблюдала, как тяжелые волны разбивались о валуны, рвали сами себя на части, разлетаясь тысячами ослепительных брызг, и пенными барашками клубились меж черных каменей, ощетинившихся у подножия утеса. Колючий ветер бесновался над пропастью, толкал в спину, тянул за подол юбки, но женщина оставалась неподвижна.
Ей было предначертано шагнуть с этого самого утеса.
