– Где же ты, девочка? – настойчиво произнес шинда.
Он прижался щекой к моей голове и с вожделением втянул запах волос. По спине пробежал холодок.
– Смрад болотных вод, – с отвращением прошептал Призрак. – Ищешь помощи у ведьм?
Я оцепенела.
Внезапно клубящаяся над головой тьма раскололась, и сквозь трещины вместе с бледным светом пробился настойчивый женский голос:
– Проснись!
Я резко распахнула глаза. Страх, вырвавшийся вместе со мной из кошмара, сменился удивлением: возле меня сидела незнакомая женщина.
– Крепко же ты спишь, – подметила она с обвиняющими нотками в голосе.
Я ошеломленно уставилась на незнакомку: золото амев вновь осыпало Даг-Шедон, и льющийся в распахнутую дверь свет озарял ее лицо, подчеркивая плавную линию губ, чуть вздернутый нос и раскосые изумрудные глаза. Понадобилось несколько долгих секунд, чтобы наконец осознать: передо мной была ведьма.
– Пойдем со мной, – позвала она и, не дожидаясь ответа, направилась к двери.
Я стремительно вскочила.
Сердце радостной птицей затрепыхалось в груди, но последующие слова ведьмы рубанули топором по ее хрупким крыльям:
– Зверя оставь в доме, – велела женщина, когда я потянулась к Эсперу.
Разочарование сдавило горло, пальцы дрогнули, коснувшись рыжей шкуры, и я с трудом заставила себя отступить. Кот тонкой тенью остался лежать рядом с Шеонной – к моему удивлению, присутствие ведьмы не потревожило сна подруги.
Бесшумно ступая по дощатому настилу, ведьма повела меня в лес.
– Это вы были в моем сне? – спросила я, не выдержав тяжести молчания.
– Я не умею ходить по снам, – безразлично ответила женщина. – И не знаю тех, кто на это способен.
– А как же шинда?
Ведьма вздрогнула, словно от пощечины, но не удостоила меня ни ответом, ни взглядом.
– Что вы о них знаете? – не унималась я.
– Ничего, – с усталостью в голосе ответила ведьма, всем своим видом показывая, как утомительны ей мои вопросы. – Когда я родилась, они уже превратились в миф.
– Но сейчас этот миф бродит по земле! – возмущенно воскликнула я.
– По людской земле, – бросила ведьма.
Я заскрипела зубами, но промолчала: сейчас не лучшее время, чтобы портить и без того шаткие отношения с ведьмами.
Мягкий мох под ногами неожиданно сменился твердой мощеной дорожкой, и сухой шипастый кустарник сердито хлестнул по коленям. Удивившись резкой смене обстановки, я обернулась и с испуганным криком отпрянула от края пропасти, разверзшейся за моей спиной.
– Не отставай! – поторопила ведьма, и я поспешила за ней, пока ветер не столкнул меня в скалистую пасть ущелья.
Дорожка обогнула колючие заросли шиповника и свернула к изъеденному ржавчиной и увитому плющом кованому заборчику. Ведьма толкнула калитку, та тихо скрипнула – и в следующее мгновение мы уже стояли посреди широкой улицы, залитой желтым светом масляных фонарей. Огонь в чашах, установленных на бронзовых треногах вдоль дороги, погас десятилетия назад, но его свет, будто пойманный в ловушку времени, все еще озарял покинутый город – точнее, то, что от него осталось, еще не обрушилось в медленно расширяющуюся пасть Разлома.
По обеим сторонам дороги сиротливо вытянулись одноэтажные бревенчатые дома. Время сохранило их стены, но не сумело удержать иллюзию жизни, которая когда-то наполняла это место, как продолжало удерживать свет фонарей.
Город тонул в угрюмом одиночестве.
– Это Шираэн, – тоскливо произнесла ведьма и впервые с того момента, как мы покинули Даг-Шедон, посмотрела в мою сторону. – Город, о котором люди никогда не вспомнят, потому что решили сохранить в своей памяти лишь жертву Джарэма.
Она замедлила шаг и остановилась напротив одного из домов. При взгляде на него мое сердце заныло от тоски. Повинуясь необъяснимому чувству, я протиснулась в приоткрытую калитку – она из последних сил держалась на единственной сохранившейся петле, уткнувшись уголком в пыльную землю, – и взбежала по ступеням.
Время не пощадило это место. Оно больше не оберегало его, словно хотело скорее стереть из памяти Шираэна ветхое здание и всякое напоминание о его последних жильцах.
Без
