Слезы Эрии полностью

Горло саднило от подступающих слез. Я никогда не знала этого ребенка, никогда не чувствовала прикосновения его разума, никогда не видела его в воспоминаниях Эспера, кроме как в том страшном сне, в который меня однажды затянул Бездонный. Но стоило переступить порог этого дома – и на меня разом обрушилось все, что тамиру так неустанно прятал за запертыми дверьми своей памяти.

– Зачем вы привели меня сюда? – обессиленно выдавила я.

На глазах выступили горячие слезы, и я сердито их смахнула.

Женщина молчала. Она с интересом всматривалась в мое лицо, а я отвечала ей упрямым немигающим взглядом.

– Каким он был? – вдруг спросила ведьма. Ее надменный тон дал трещину, и в голосе зазвучала обычная человеческая горечь.

– Кто вы? – выпалила я вместо ответа.

Что-то в ее раскосых изумрудных глазах не давало мне покоя. Тревожная догадка назойливо жужжала на задворках сознания, но стоило к ней потянуться, как она выскальзывала из пальцев, словно пугливая бабочка.

– Кэйра, – представилась женщина.

Это был вовсе не тот ответ, который я ждала. Прошло несколько минут, в течение которых мы разглядывали друг друга в напряженном молчании, и наконец я поняла, что не давало мне покоя.

– Вы похожи на нее, – с удивлением произнесла я. Легкая печальная улыбка коснулась губ Кэйры. – Но я никогда не видела вас в…

– …Воспоминаниях зверя? – закончила за меня ведьма. – Он никогда не видел меня, как и я не видела его… и Коэля…

Взгляд ведьмы неожиданно ожесточился, она одержала победу над своими эмоциями и бесстрастно повторила свой вопрос:

– Так каким он был?

– Не знаю, – пожала плечами я. – Эспер никогда не делился воспоминаниями о своем прошлом.

Ведьма недоверчиво усмехнулась.

– Он поделился ими в тот момент, когда дал тебе свою кровь. Прошлое тех, с кем зверь был связан, его собственное прошлое и мысли, которые, как ты думала, он от тебя прячет, всегда были у тебя. – Ведьма постучала указательным пальцем по своему лбу. – Ты просто не научилась их искать внутри себя или не захотела научиться. Ведь жизнь в неведении кажется безопасной, верно?

Кэйра направилась к двери и уже у порога нетерпеливо бросила:

– Идем.

Я вышла следом. Остановившись за калиткой, женщина в последний раз взглянула на заброшенную хижину.

– Моя мать ушла из Лейтерина в тот день, когда ветер нашептал, что у нее родится сын. Однажды я проснулась, а ее уже не было рядом.

Ведьма перевела на меня взгляд. Я молчала.

– Я по ней не скучала, если ты хочешь меня об этом спросить. Кассия была особенной, она видела будущее Гехейна на десятки, а то и сотни лет вперед. И с того момента, как я подросла достаточно, чтобы понимать ее слова, она неустанно напоминала мне, что нам не суждено стать семьей, что наши пути однажды разойдутся и она не сможет быть мне матерью. Поэтому она никогда и не пыталась, хотя у нее было достаточно времени прежде, чем он появился на свет.

– Почему она ушла с ним в эту глушь? – не удержалась я от вопроса.

Кэйра небрежно пожала плечами:

– Никто не знает, да никто и не спрашивал. Она ушла, и сестры были этому рады.

Ведьма повернулась к дому спиной:

– Идем.

Я шагнула следом – и мир вмиг переменился. Улица растворилась в ночи, нас обступили высокие деревья, над головой меж густой листвы засияли звезды. В конце заросшей звериной тропы дрожал тусклый свет. Мы вышли на просторную поляну, в центре которой ровным кругом выстроились серые камни, испещренные неизвестными мне рунами. Густой пушистый мох облепил монолиты, заполняя собой глубокие трещины, будто пытался скрыть уродливые шрамы от посторонних глаз. По краю поляны на мелких валунах, блестящих от растаявшего воска, горели десятки свечей.

– Ксаафанийцы верят, что огонь отпугнет болотных духов, вздумавших потревожить древние заклятия, сплетенные в кругу, – пояснила ведьма и с насмешкой добавила: – Но моего брата он не отпугнул. Именно тут ради твоего зверя он разрушил чары, сдерживающие тамиру в волчьих шкурах, а шинда – под землей.

– Для чего вы все это показываете? – не выдержала я.

– Ты столько дней изводила Болота, испытывала их терпение, пытаясь добиться нашего внимания. Но что бы ты сказала, если бы мы захотели слушать? Рассказала жалостливую историю о волке, которого против воли привела на болота Сила, заключенная в руках ребенка? О том, как ребенок чуть не убил зверя, поддавшись желанию познать эту жизнь, пока она не оборвалась? О том, как ради спасения тамиру монстры из ваших сказок обрели свободу, а теперь Саит вновь тянется к душе тамиру, которую должна была отнять многие годы назад, если б ей не помешал все тот же ребенок? Я показываю тебе все это, чтобы ты наконец поняла: мы знаем о твоем звере больше, чем знаешь ты сама, и не испытываем к нему сострадания. Он – причина всех бед.

Слова ведьмы вышибли из меня дух. Я оцепенела от ужаса, не в силах сделать вдох, в ушах зловеще звенели последние слова ведьмы.

Он – причина всех бед.

Сердце оборвалось.