Слезы Эрии полностью

Я пыталась обмануть Болота: пряталась на дне лодки под ворохом рыболовных сетей, надеясь, что течение вынесет меня к противоположному берегу, но с моим появлением озеро застывало, несмотря на гуляющий на поверхности ветер. Я шла вброд, но щупальца выхватывали Эспера из рук, а меня раз за разом увлекали под воду, пока я не выбивалась из сил. Но даже мокрая, замерзшая и измученная до боли в костях я продолжала бороться.

Иногда жгучий гнев вырывался на свободу. Я кричала от отчаяния, колотила кулаками по воде, но Болота лишь насмешливо плескались в ответ.

Деревенские жители с любопытством наблюдали за мной с подвесных мостиков и с причала. Во многих взглядах я читала понимание и сострадание – эти люди с радостью помогли бы, если бы знали как.

Шейн и Шеонна не оставляли меня, даже если моя отчаянная борьба продолжалась до глубокой ночи. Шеонна придумывала вместе со мной все новые планы, иногда она тоже забиралась в воду или яростно кидалась камнями в озеро, за что щупальца не единожды утягивали ее на дно. Шейн садился в лодку и пытался доставить меня на другой берег, но Ильва всякий раз приходила в ужас, когда видела кровь на его вновь открывшейся ране, хоть она и заживала на удивление быстро. Я догадывалась, что друг исцеляет себя сам, преодолевая мучительную боль. Догадывалась и знахарка и от этого злилась еще больше.

В очередной раз вынырнув из озера – к этому времени ночь уже опустилась на болота, – я в отчаянии ударила ладонью по воде. Тут же появившееся щупальце в ответ окатило меня небольшой волной.

Раздраженно смахнув с лица липкую тину, я набрала полную грудь воздуха и истошно закричала в сторону ведьмовских земель:

– Пустите меня! Вы обязаны меня выслушать, обязаны помочь! Это все из-за ваших проклятых предков и потомков, которых они породили!

Но ответом мне была тишина.

Едва волоча ноги, я выбралась на причал. Эспер спал беспробудным сном на руках Шеонны, и я не находила в себе смелости посмотреть на тамиру. Шейн укрыл мои плечи шерстяным одеялом и растер заледеневшие ладони в своих руках.

– Я подвела его, – слабо выдавила я, опустив взгляд. – Зря он спас меня в тот день в Эллоре и доверил мне свою душу. Он ошибся во мне.

По щекам потекли горячие слезы: у меня не осталось сил на борьбу с ними.

– Ты не права, Алесса, – мягко ответил Шейн.

Он притянул меня к себе. Его рука успокаивающе заскользила по моим спутанным мокрым волосам и спине. Уткнувшись носом в его рубашку, я дала волю слезам, которые копились во мне последние дни, прячась за фальшивой ширмой надежды. Мои плечи задрожали, и Шейн сжал меня в крепких объятиях.

Зеркала погасли. В их отражении больше не заливались смехом дети, не вязали у очага старухи, не жгли костры работяги. Их холодную гладь затянула непроницаемая чернота, из-под резных деревянных рам сочился серебряный туман – лишь он освещал путь в бесконечном переплетении коридоров. Я шла медленно. Как мне казалось, бесшумно ступала босыми ногами по гладкому, словно замерзшее озеро, полу, но мои шаги предательским эхом разносились по лабиринту, прокатываясь по узким коридорам подобно барабанному бою.

– Я могу вернуть тебя домой, – искушающий шепот нагнал меня за очередным поворотом.

– Ты уже дома. Он там, где тамиру, – едва слышно зазвучал в голове другой голос.

– Я могу освободить твоего зверя.

– Он не освободит.

– Я могу спасти твоего волчонка от Короля.

Одно из зеркал озарилось бледным светом, и на его поверхности, будто на кадре старой пленки, застыл исполинский волк. С желтых клыков на припорошенную снегом землю капала темная кровь – в могучей пасти был зажат черный волчонок. Глаза раненого зверя были полузакрыты, но я все равно узнала Ария в их бледно-небесном холоде.

Мое сердце болезненно сжалось и ухнуло вниз.

– Его спасет лишь Истинный Король, – не позволил поддаться обещаниям призрачный голос.

– Я могу вернуть твоих родителей.

Легкая ладонь опустилась на мое плечо, в нос ударил щекочущий аромат мяты, и откуда-то из темноты донеслись приглушенные переливы до боли знакомого смеха. По моему телу пробежала дрожь. Я была готова сдаться. Мне отчаянно хотелось обернуться, прильнуть к родительской груди и никогда не разжимать объятий, но бестелесный голос в моей голове вдруг обрел незримую плоть и сжал мое лицо в холодных ладонях.

– Он их не вернет.

Я разрывалась на части, раскалывалась на осколки, будто разбитое зеркало. Мне хотелось верить Призраку – я знала, что это был он, – хотелось верить в его ложь, вернуть родителей и спасти обоих тамиру от Саит, от Теней, от Короля и от самой себя. И для меня не имела значения цена, которую придется заплатить. Пусть сгорит хоть весь Гехейн, лишь бы они были в безопасности. Но я не могла закрыть уши от второго голоса. Сердце его обладателя билось о мои ребра в унисон с моим собственным. Его слова обволакивали заботой и были лишены лжи.

Внезапно рука на моем плече отяжелела, будто налившись свинцом, и острые ногти впились в кожу.