Передо мной как на ладони раскинулся весь Дархэльм с тщательно прорисованными дорогами, реками и озерами, мелкими и крупными городами – северные земли терялись высоко под потолком.
Прежде я видела карту Дархэльма лишь в кабинете господина Омьена: маленькое полотно в позолоченной раме. Но теперь, когда империя предстала перед моими глазами в таком масштабе, я поняла, что линия, пересекающая весь материк с запада на восток, не была широкой рекой. Дархэльм делило надвое огромное ущелье – словно разъяренный берсерк ударил по земле топором, намереваясь разлучить север и юг империи навечно.
Всю дорогу от дома господина Омьена до западного крыла замка, в котором располагалась Академия, я была поглощена видами города и кипевшей в нем жизнью. Погрузившись в себя и свои чувства, я забыла, что совершаю этот путь не в одиночестве. И когда со мной поравнялась высокая фигура, я невольно вздрогнула. Шейн замер, устремив взгляд на карту и сцепив руки за спиной. Казалось, что в своем черном одеянии, в плотных штанах и тунике, удлиненной сзади и раздвоенной, подобно крыльям стрекозы, он может слиться с тенью. Единственным ярким пятном в одежде Шейна была брошь – ворон с темно-бирюзовым осколком вместо сердца, распростертый на подложке из синего велюра.
После стычки в библиотеке три дня назад мы с Шейном не обмолвились и десятью словами. Я ловко избегала его: мы пересекались только на ужине, после которого я исчезала в своей комнате еще до того, как Элья забирала опустевшую тарелку. Наша дорога к замку стала самым долгим пребыванием в обществе друг друга. И самым напряженным.
– Джарэм. – В тишине, окутавшей замок, голос Шейна показался мне оглушительно громким.
Парень вытянул руку над головой, и кончики его пальцев едва коснулись края черного пятна, будто кто-то выжег большой участок прямо на полотне.
– Что случилось с этим местом? – поинтересовалась я.
– Люди, – задумчиво ответил Шейн. – Двести лет назад Гехейн преподал нам незабываемый урок: магия и эфир несовместимы. Сейчас уже никто не вспомнит, какое изобретение ученых и инженеров привело к этому, но летописи не позволяют забыть о том, как в один миг вспыхнул целый город, поглотив тысячи жизней, как, сотрясаясь, земля раскололась и унесла в пропасть несколько деревень. В час своей гибели Джарэм выгорел на всех существующих картах. Не знаю, что за Сила свершила это… Ведьмы. Саит. И знать не хочу. С тех пор над городом будто повисло проклятие – его больше нельзя нанести ни на одну из карт, чернила просто испаряются с холста. Людей это пугает, поэтому многие предпочли забыть о Джарэме.
Я слушала Шейна, затаив дыхание, и он продолжал:
– После гибели Джарэма Дархэльм раскололся во всех смыслах: он разделился на север и юг, на оплоты науки и магии. – Шейн взмахнул рукой, повторяя линию Разлома. – Лишь сто лет назад двум правителям удалось прекратить вражду и наконец возвести мосты над Разломом, вновь объединив империю.
Шейн закончил свой рассказ и перевел на меня взгляд.
– Мне жаль, – только и смогла выговорить я.
Парень грустно улыбнулся:
– Нам пора, отец и Артур уже заждались.
Коридор петлял, подобно лабиринту, и после нескольких поворотов я уже сомневалась, что смогу найти обратную дорогу самостоятельно. Вскоре мы уперлись в белые дубовые двери, и, толкнув массивную створку, Шейн впустил меня в библиотеку, своими размерами превосходящую главный зал замка. Вдоль стен тянулись высокие шкафы из темного дерева, уходившие вверх на несколько этажей. По галереям сновали студенты в мантиях и профессора в элегантных костюмах, набирая стопки книг. Через все помещение тянулся ряд письменных столов, треть из которых была занята. Тишину нарушали лишь скрип карандашей и шелест страниц.
Теперь Шейн шел впереди, и я спешила за ним, боясь потеряться среди бесчисленных книг. Мне хотелось прикоснуться к их корешкам, вдохнуть аромат, скользнуть взглядом по витиеватым строчкам на страницах. Но Шейн не позволил задержаться.
Минув несколько книжных рядов, мы оказались перед решетчатой дверью, почти не заметной в тени массивных шкафов. За ней скрывался еще один читальный зал, но в сравнении с другими замковыми помещениями он выглядел крошечным.
Сначала я услышала голос Лукреции, а потом увидела ее нависшей над столом, за которым сидел Арий. Он, небрежно закинув ноги на стол, листал книгу и делал вид, что та интересует его больше, чем разъяренная девица.
– Отец открыл перед тобой двери нашего дома, а ты смеешь оскорблять его доброту и радушие, проявляя свое невежество и неприязнь ко мне! – рычала Лукреция.
– А ты хочешь, чтобы я крутился вокруг тебя, одаривая вниманием и комплиментами? – Арий отложил книгу и сощурился. – Но почему я должен это делать? Чтобы ты могла обмануть своего папочку, притворившись, что счастлива быть со мной? Артур потеряет бдительность, порадуется за дочь, а перед свадьбой она сложит вещички и сбежит. Или же ты хочешь обмануть себя, надеешься, что мое очарование и страсть помогут твоему сердечку переметнуться от этого вора, Маркуса Лэнна, ко мне?
