Мэри пошла за ним с сожалением. Ей хотелось бы весь вечер провести вот так, вдвоем.
Они встретили в толпе Мартина и миссис Кохрейн. Беседуя со знакомыми, они стояли в фойе до второго звонка.
— Мы сюда ездим уже много лет, — пояснила миссис Кохрейн и улыбнулась. — Вы сегодня просто очаровательны, дорогая. Правда, Мартин?
— Сногсшибательна, — согласился Мартин, взял Мэри под руку, и они стали подниматься по лестнице.
В ложе второго яруса Мэри уселась между братьями Кохрейн. Она с волнением чувствовала легкое прикосновение рукава смокинга Ричарда к своей руке. Но потом оркестр заиграл увертюру, и Мэри полностью растворилась в чудесной музыке.
Во время антракта они вышли в парк. Ричард с матерью говорили о спектакле. Мартин, не такой большой ценитель классической музыки, потянул за руку Мэри:
— Пойдем, я покажу тебе парк.
— Я его уже видела. — Мэри не хотелось никуда уходить.
— Посмотришь еще раз. — Он потянул ее еще настойчивее.
— Но мне больше хочется посидеть здесь, — упиралась Мэри.
— Моя дорогая, парк — это только предлог, — колко заметил Ричард.
Мэри слегка покраснела. Оказывается, ее заподозрили в кокетстве!
— Что ж, идем. — Она поднялась и пошла по траве. Мартин догнал Мэри и подхватил под руку. Перед тем как уйти, Мэри успела поймать недовольный взгляд Ричарда Кохрейна. Это ее удивило и озадачило.
Вернувшись на прежнее место некоторое время спустя, они уже никого не застали. Они встретились в баре, куда Мартин потащил Мэри, хотя она считала, что он выпил уже более чем достаточно.
— Ты что будешь? Ликер? Может быть, «Куантро»?
— Нет, нет, — решительно отказалась Мэри. — Я и так уже выпила слишком много.
— Ерунда! Я принесу тебе «Куантро».
Он исчез в толпе у барной стойки. В это время кто-то взял ее под руку. Это был мистер Кохрейн.
— Пойдемте, я выведу вас из этой толчеи.
Они уселись за столик в дальнем углу.
— Мартин нас здесь не найдет, — запротестовала Мэри.
— Ничего страшного. Вы же все равно отказались от ликера. А он вечно желает всех подчинить себе.
— Семейная слабость, — пробормотала Мэри, и оба рассмеялись. Вдруг ей снова стало легко и приятно.
— Вы весь перерыв молчали. Почему?
— Музыка всегда так действует на меня.
— Но ведь вам понравилось?
— Конечно! Прекрасная опера, вот только… — она пыталась найти слова, лучше выражающие ее чувства, — жалко, что такая божественная музыка не была посвящена более… возвышенной теме. Вы понимаете, о чем я? — Она с испугом взглянула на него. Не хватало, чтобы и Ричард обозвал ее ханжой!
— Я очень хорошо понимаю вас. Знаете, что Бетховен сделал почти такое же замечание по поводу этого произведения? Но ведь если задуматься, фарс в этой опере вырастает до трагедии. Правда, это начинаешь понимать не сразу.
Появился Мартин с двумя стаканами в руках. Ричард встал и взял один.
— А теперь отправляйся назад и принеси что-нибудь для Мэри! Я выпью «Куантро».
Мартин умоляюще простер руки к Мэри:
— Он просто какой-то сатрап, этот мой братец! Как ты можешь с ним работать? — Но все же покорно вернулся к стойке.
Доктор Кохрейн снова заговорил:
— А вы слушали «Фиделио»? Вот это опера на весьма возвышенную тему.
— Нет, этой оперы я не слышала.
— Я слушал ее однажды в Вене. Незабываемое впечатление!
— Вы счастливец. Побывали везде… — сказала она с грустью.
Когда представление закончилось, они вышли на свежий ночной воздух. Серп луны поднимался над горным хребтом. Мэри шла рядом с мистером Кохрейном. В ее ушах все еще звучала музыка, но на сердце уже легла тяжесть, потому что этот волшебный вечер заканчивался.
Они подошли к машине доктора. Миссис Кохрейн прощалась с друзьями, Мэри ждала, пока Ричард откроет машину.
Мартин крикнул ей:
— Иди сюда, Мэри! Поехали, пока не началась давка.
— Ты возьмешь маму, — громко приказал Ричард, — Мэри поедет со мной.
— А может быть, Мэри сама решит, с кем ей ехать?
В его голосе слышался сдерживаемый гнев. Раньше она никогда не видела Мартина таким.
— Ты поедешь аккуратнее, если рядом будет мама, — спокойно ответил Ричард.
Мартин выпрямился.
— Ну а ты, мой дорогой братец, у нас конечно же сверхчеловек. Джанет вовремя это поняла и приняла верное решение.
Он быстро зашагал прочь, туда, где стояла мать.
Мистер Кохрейн жестом приказал Мэри садиться в машину, и она быстро проскользнула на сиденье. Свет фар от отъезжавшей машины осветил на мгновение салон автомобиля, и она увидела, что лицо доктора искажено гневной гримасой. Он сидел, стиснув руль побелевшими пальцами, и ждал своей очереди, чтобы выехать со стоянки.
Как только машина оказалась на шоссе, стрелка спидометра быстро поползла вверх. Через некоторое время Мэри не выдержала:
— Прошу вас, сбавьте скорость!
— Пристегните ремень! — коротко приказал он.
— Лучше бы я поехала с Мартином! — в отчаянии крикнула Мэри, и тут Ричард вдруг сбавил скорость, свернул на стоянку у обочины и остановился.
Ледяным голосом он задал вопрос:
— Можете вы мне объяснить ваше поведение?
Пораженная, она молча смотрела на него некоторое время, потом вспылила. Он что, смеется над ней?
